Нулевой с хмурым видом прошелся по комнате, не замечая, что его шелковые одеяния порвались на коленях и груди, обнажая легкие ссадины на мраморной коже. Он не заметил и как Третий порылся в шкафу, вынимая одежду, которую протянул лидеру. Тот машинально принял ее и натянул на себя, все так же погруженный в глубокие раздумья. Кевин же дал ему время, отойдя к низкому столику с медным чайником на подставке, дно которого все это время грела большая свеча, истекавшая воском. Обставлена комната была в намного более темных тонах, нежели коридор, по которому полчаса назад блуждал Лукас. Свежий еловый запах витал, смешиваясь с ненавязчивым одеколоном Кевина, засыпающего крупные черные листы в чайник.
Когда чай был готов, Лукас сидел в одном из бордовых кресел, одетый в объемную шелковую блузку, заправленную в брюки, изящно расшитую маленькими золотыми листьями.
Поставив перед ним чашку, Кевин сел рядом, готовясь удовлетворить интерес друга.
– Я, конечно, понимаю, что выгляжу не на все сто, но не надо прожигать во мне дыру. – Кевин поджал губы.
– На самом деле я догадываюсь, где мы.
Собеседник подался вперед, призывая закончить мысль.
– В особняке матери Арта, – с уверенностью сказал Нулевой. – Интерьер и способы встречать незваных гостей как раз в ее стиле. – Увидев немой вопрос во взгляде друга, он добавил: – Я заблудился, потом провалился в ловушку, нашел потайной ход, с помощью которого случайно забрел к тебе.
– Почему ты не воспользовался силой, чтобы отыскать нас? – не выдержал Кевин.
– У меня ее почти нет. Она словно заперта внутри и не откликается на приказы. – Он невольно подхватил чашку, желая занять руки. – Ее хватило только на пару проверок вашего местоположения и на поддержание света, чтобы не упасть в темноте еще куда-нибудь.
– …предупреждали… – одними губами прошептал Кевин.
– Что? – подался вперед парень, заглядывая ему в глаза, которые превратились из кристалликов льда в растопленную воду.
– Нас об этом предупреждали. О том, что с твоей силой может произойти подобное, если ты будешь неосторожен. А ты был.
Его рассеянный взгляд резко метнулся к Лукасу.
Изящные пальцы, поглаживающие край чашки, замерли, а сердце на краткое мгновение сбилось с ритма.
Нулевой всеми силами пытался вернуть своему облику непринужденность и уверенность.
– Я…
– Я дал тебе шанс задать все вопросы, но ты им не воспользовался. Раз так, то настала моя очередь.
Лукас почувствовал себя маленьким мальчиком, которого отчитывали за проступок. Мальчиком, о котором должны были заботиться и который не мог позаботиться в ответ.
«Ненавижу…»
Третий сел ровнее и продолжил, подлив другу горячего чая:
– В какой момент ты решил, что мы ни на что не годны?
Надеясь услышать в тоне друга усмешку или хоть каплю яда, на что смог бы ответить тем же, Лукас был словно поражен пулей, выпущенной в упор прямо в сердце. Кевин говорил искренне.
Когда молчание затянулось, парень бегло поправил черные волосы, в которых заиграли теплые блики, и выпалил:
– Никогда я так не думал! С чего ты это взял?
– Тогда почему в последнее время ты взваливаешь на себя столько задач? Ты не даешь нам работать. Что происходит?
Кевин хотел сказать намного больше, но из уст с боем вырвались лишь эти слова. Он не смог пересечь черту. И они оба это понимали, ведь отскакивали от нее, как от огня, всякий раз, когда неосознанно приближались.
– Разве это не стандартное поведение для лидера? – еле выдавил из себя Лукас. – Я ведь Нулевой, моя задача – решать проблемы, чем я и занимаюсь.
Ложь давалась не так тяжело, как он рассчитывал.
«Да и не ложь это вовсе. Полуправда, вот и все», – успокаивал себя парень, когда обволакивающая прохлада комнаты сменилась духотой и сухостью в горле.
Не дав другу вставить и слова, он продолжил:
– Если вы почувствовали себя обделенными, то прошу прощения. Я не хотел оскорбить или поставить вас в неловкое положение. Впредь постараюсь быть внимательнее. – Он натянул одну из своих стандартных улыбок.
– Прекрати, – буркнул Кевин, недовольный столь быстрым завершением так и не начавшегося спора.
– Что прекратить, дружище? – Уголки его губ дрогнули под тяжестью новых опасений.
– Прекрати притворяться. Я ведь никогда не требовал от тебя быть сильным. Хватит делать вид, что все в порядке, когда тебе плохо.
Нулевой не смог произнести ни слова из-за кома, вставшего поперек горла. Вместо лишних фраз он лишь глубоко вздохнул, стирая лживую улыбку.
Учуяв его состояние, Кевин не стал наседать, думая о том, что его друг лишь недавно очнулся и, должно быть, чувствовал себя отвратительно.
Кевин подошел к Лукасу, и тот хотел было предупредить, что на ядре стоит барьер, но вдруг, когда чужая Ци заструилась по меридианам, исцеляя и облегчая боль, осознал, что тот исчез без следа.
– Как вы сняли барьер? – изумился он.
Не сводя взгляда со своих рук, Третий ответил:
– Седьмой его снял.
Глаза Лукаса расширились от отвращения, которое горечью и сыростью осело на языке.
