Мы были ошеломлены. Он рыдал от счастья, называл нас по именам, хотя никто из нас прежде его не видел. Подойдя к одному из рыцарей, он объявил себя его родным братом, назвав его имя, и описал эпизоды их детства. К всеобщему изумлению, рыцарь подтвердил правдивость каждого слова.
Недоумению не было предела. Кто-то заговорил о мороке, о наваждении, но рыцарь, которого старик называл братом, подтвердил, что тот действительно был отправлен в ту злополучную деревню в составе первого отряда.
Мы начали его допрашивать, как так получилось, что он так быстро постарел, на что он так и не смог нам ответить. Он начал нас отговаривать идти дальше, но, к сожалению, мы его не послушали.
Недели, казалось, протекли сквозь пальцы, пока мы блуждали в этом проклятом лесу. Наши запасы провизии иссякали с пугающей скоростью.
— Постой, недели? Вы же ушли всего пару дней назад — недоумевал я.
Как выяснилось, время в этом лесу текло по своим причудливым законам. Старец, которого мы встретили, и в самом деле оказался братом рыцаря, просто безжалостное время наложило на него свою печать.
— Минутку, если он состарился до неузнаваемости всего за неделю с небольшим, то и вы должны были ощутить на себе дыхание времени за эти пару дней.
— На это я вам ответить не смогу, но этот лес проклят, и мы зря сюда сунулись. Как одолеть то, перед чем бессильна даже магия, против времени.
Ох, не по душе мне это, совсем не по душе. Слишком уж это похоже на зловещий почерк одного моего старого знакомого. Но нет, он никак не мог здесь оказаться…
Тягостное молчание нависло над нами. Рыцари, только что обретенные, казались тенями самих себя, измотанные не столько дорогой, сколько ужасом пережитого. Я чувствовал, как холод подкрадывается к сердцу, ледяным шепотом предостерегая от легкомысленных решений.
Они рассказали, что после встречи со старцем лес будто бы зажил своей, чуждой нам жизнью. Деревья скручивались в причудливые фигуры, словно насмехаясь над нашим присутствием. Звуки, доносившиеся из чащи, то напоминали шепот знакомых голосов, то переходили в дикий, нечеловеческий вой. Самое страшное заключалось в том, что лес менялся. Тропы, еще недавно различимые, исчезали, а на их месте вырастали непроходимые заросли. Ориентироваться стало невозможно, и рыцари осознали, что блуждают по кругу.