Зато я понял, что раньше клинок они не видели.
— Да, — с гордостью похвастался я, — это магическая вещь! А где мне еще дадут за него лучшую цену, как не в Ярмарочном городе?
Марфа разочаровано отползла к печке. И бросила мужику, чтобы тот собирал телегу. Завтра рано утром выезжать, чтобы добраться до города Артефакторов засветло. Я обрадовался, такая замечательная остановка у специалистов по артефактам. У меня к ним много вопросов накопилось.
Соседи прознали про скорый отъезд семьи Марфы в торговый город и понесли свои шкуры на продажу. В результате Керн сидел и составлял список, кто, сколько и чего, а Марфа ворчала, торгуясь за долю с продажи, за перевозку и беспокойство. Заскучав, я вышел во двор.
В огороде обнаружился Алый, грызущий морковку.
— Баня готова. Пойдёшь?
— Конечно! А квас холодный есть? — я вернулся в избу за котомкой и с предвкушением отправился в баню. У меня еще вяленое мясо осталось.
Парная мне не понравилась. Раскалённые капли воды в воздухе воспринимались мною враждебно. Я сидел нахохлившейся вороной и раздражённо вздыхал. Как было бы лучше, если бы воздух был сухой, а не влажный.
Неожиданно жар усилился, доски стали подсыхать и дышать стало легче. Тело наконец расслабилось, и я растёкся по лавке вялой тушкой.
В приятную дремоту ворвался холодный воздух и стук двери. Лениво приоткрыв один глаз, я увидел стоявшего в одном полотенце Милку. У него на шее болтался похожий кругляш. Бровь медленно поползла вверх.
— Ээх! — дед передёрнул плечами. — Ну и жару ты нагнал! Уууф! Лепота!
И он растянулся на соседней лавке. Отвечать не хотелось, просто лежать и улыбаться. Долго старик не провалялся, вскочил, и распахнул дверь гад, напуская холодный воздух.
— На выход! — оптимистично скомандовал он. Двигаться не хотелось и я его проигнорировал.
Милка схватил меня за подмышки и потащил в предбанник, сильный дедок, а так и не скажешь. Он положил меня на лавку и дверь на улицу открыл, гад. Я лежал, закрыв глаза и остывал. Хоть бы полотенце бросил, старый хрыч.
Слышал, как кто-то ходил, чем-то стучал. Потом резко пахнуло мясом, и в животе заурчало. Я сел. В центре небольшого помещения стоял щедро заставленный стол. Суп, мясо, зелень, хлеб, сыр, глаза уже начали пожирать вкусности. Я быстро нашёл котомку и оделся в чистое. Дед сидел в длинной красной сорочке и чёрных портках. А почему я покупал себе одежду попроще? Золото же было.
Усевшись за стол, я принялся за еду. Давно не ел нормально, а тут было столько вкусных блюд. И не сказать, что Милка ради меня старался. Он всегда так питается, понял я. Нас обслуживали две служанки, которые смотрели на Милка с неподдельным обожанием. Обе с выступающими животами. Вот ведь дед, молодец, восхитился я. Мелкий, неказистый, а девахи от него без ума.
— Что будет с деревней? — спросил я, намекая на лесной пожар.
— Мы поможем лесу, — как-то странно высказался дед, предоставляя мне возможность углубиться в расспросы. Но я предусмотрительно промолчал. Этот хитрый Милка везде вплетает двойное дно, ну его.
После сытной трапезы дед отвёл меня за дом и усадил на скамейку, сам сел напротив и достал трубку. Не хочет, чтобы я общался с деревенскими, понял я и мысленно усмехнулся.
Я был ему интересен, а мне не жалко — рассказал ему о себе. Неправду, конечно. Увлеченно врал, как я жил у эльфов. Как играл ребёнком в прятки и потерялся. Как отец Ирадриила учил меня охоте, я болтал, не умолкая.
— Зачем тебе на Ярмарку? — вдруг перебил меня Милка.
Я протянул кинжал.
— Продать хочу.
Дед не спешил брать в руки протянутое оружие. Тоже ощущает, исходящую от него угрозу? Однако от меня не скрылось любопытство, с которым он рассматривал ножны и рукоять. Клинок он раньше не видел.
— Тебе никто не даст за него реальную цену, —наконец высказался Милка. — Предложи сначала хозяйке города Артефакторов, она оценит. А потом покажи в гномьем квартале Ярмарочного города. Выберешь лучшую цену.
Я встал и благодарно поклонился Милка. Дед оценил мой жест. Мы еще посидели, говорить было не о чем. Любой мой вопрос скажет обо мне больше, чем ответ на его вопрос. А он молчал. Беззаботно дымил и смотрел в небо.
Вечером опять появились мужики и принесли стол, быстро накрыли его и испарились. Как же он не хочет, чтоб я общался с деревенскими! А Марфу ему не жалко?
Отпустил он меня ближе к ночи, когда все соседи разошлись, а телега была собрана.
Марфа ткнула мне на лавку под печкой и процедила, что выезжаем на рассвете. К лавке ничего не прилагалось, достойное место. Я положил под голову плащ и накрылся своим одеялом. Пахло пирогом. Испекла-таки.
На рассвете меня растолкал Алый. Впихнул в руки кружку с квасом, приличный ломоть лепешки и велел поторапливаться.
— Батя уже запрягает, скоро выезжаем.
Я выпил квас и потянулся к мешку. Кто-то в нем рылся. Хотя почему кто-то? Марфа и рылась. Искала что-то конкретное? Или собирала обо мне информацию, как об убийце?
