Магуайр может вернуться. Я не посягал на нее всерьез.
И они пошли по дорожке, посыпанной дроблеными ракушками, поднялись по лестнице мимо стоявших на часах морских пехотинцев – те взяли на караул, а Пан Сатирус отдал честь – и оказались в прохладных покоях дома.
Здесь учтивый вариант агента службы безопасности остановил их и вежливо сказал:
– Я принужден просить вас показать мне ваши удостоверения личности, джентльмены.
Генерал Магуайр выхватил свое обрамленное золотой каемочкой и обернутое в целлофан удостоверение. Горилла и Счастливчик доставали свои чуть помедленнее. Доктор
Бедоян предъявил служебный пропуск.
Пан Сатирус, задрав кверху ноги, покачался на руках и сказал:
– Я оставил свое удостоверение в других штанах.
– Но на вас, – возразил страж, – нет никаких… о-о!
– В таком случае, я полагаю, беседа отменяется, – сказал Пан. – Доктор, как вы думаете, мы можем добраться до мыса Канаверал на…
– Мне приказано доставить его сюда! – военным козлетоном проблеял генерал Магуайр, напоминая о том, что в
Уэст-Пойнте тех, кто получал самые низкие баллы при выпуске, называли «козлами».
– А мне приказано никого не пускать без удостоверений, – стоял на своем агент.
У Счастливчика Бронстейна был даже более счастливый вид, чем обычно. А Горилла Бейтс еще больше смахивал на гориллу.
– Вы, конечно, узнаете эту… этого мистера Сатируса? –
спросил генерал Магуайр.
– Узнает ли? – переспросил Пан Сатирус. – Вы узнаете меня? Я самец-шимпанзе, семи с половиной лет от роду.
Быть может, доктор Бедоян еще и отличит меня от другого самца-шимпанзе моего возраста и комплекции. Но сомневаюсь, чтобы кто-либо другой был на это способен.
– Пан, более отвратительной личности, чем ты, я в жизни не встречал, – сказал доктор Бедоян.
– Я не личность. Я шимпанзе. Мы не возражаем против неприятностей. Мы любим их.
– Причинять неприятности другим людям?
– Нет, Арам, не обязательно. Просто мы любим лезть на рожон… Никто еще не приручил десятилетнего шимпанзе, верно? Ни в кино такого не увидишь, ни на сцене, ни сидящим в смирительной рубашке в капсуле. Этого сделать нельзя. Потому что шимпанзе всегда лезут на рожон.
– К черту, – сказал генерал Магуайр. – Мы не можем торчать здесь перед дверями, как какие-нибудь каптенармусы. Я ручаюсь за эту… за этого…
– Шимпанзе, – продолжил Пан. – Большую человекообразную африканскую обезьяну. Пана Сатируса.
– Я ручаюсь за него, – снова козлетоном проблеял генерал.
Агент пропустил их.
– Мне кажется, они делают ошибку, – тихо сказал Горилла Счастливчику. – У Пана что-то на уме.
Еще один телохранитель открыл дверь, и они оказались лицом к лицу с Большим Человеком Номер Первый.
Он сидел за изящным письменным столиком, откинувшись на спинку кресла-качалки. И он был не один. Тут же сидел губернатор – другой большой человек.
Опираясь на руки, как на костыли, Пан Сатирус перекинул тело вперед, взлетел и приземлился на углу стола.
Стол оказался хрупким только с виду – он даже не скрипнул, а лишь слегка покачнулся.
Генерал Магуайр вытянулся и отчеканил:
– Задание выполнено, сэр.
– Вижу. Познакомьте нас, генерал, – попросил Большой
Человек.
– Сэр…
– Это не обязательно, – вмешался Пан. – Я называю себя Паном Сатирусом. Как люди образованные, вы оба знаете, я не сомневаюсь, что это правильное научное название моего вида. Единственного вида шимпанзе, в то время как орангутангов и горилл имеется два вида… А кто такие вы оба, я знаю. Я видел ваши лица десятки раз.
Губернатор был почти столь же обаятелен, как сам
Большой Человек. Он наклонился вперед.
– Очень интересно. Где же вы видели наши лица?
– На полу обезьяньего питомника, – сказал Пан. –
Просто удивительно, сколько газет валяется воскресными вечерами на полу, после того как сторожа выдворят наконец публику. Мятые газеты, заляпанные горчицей, со следами грязных подошв… И в каждой… или почти в каждой… какая-нибудь ваша фотография.
– Губернатор, эту беседу направляем не мы, – сказал
Большой Человек.
– Разбиты наголову Паном Сатирусом, – добавил со смешком губернатор.
Большой Человек взял инициативу в свои руки.
– Мистер Сатирус, как бы там ни было, мы собрали двухпартийное совещание. В вашу честь.
Пан нахмурился, а может быть, это только показалось.
Выражение лица шимпанзе не всегда передает те же чувства, что выражение лица человека.
– О? Разве один из вас коммунист?
Это шокирующее слово подействовало на участников совещания, как обложной дождик на горожан, устроивших пикник. У генерала Магуайра был такой вид, будто он жалеет, что у него нет под рукой бригады легкой кавалерии. Но Человек Номер Первый был человек светский, изворотливый и понаторевший по части укрощения задир, надоедающих выкриками во время предвыборных митингов.
– Вряд ли, – сказал он ровным, немного гнусавым голосом. – Что вы знаете о коммунистах, мистер Сатирус?
– Как же, ведь они составляют другую партию, – ответил Пан. – Ведь это из-за них создаются все эти проекты, а меня и сотни две других шимпанзе гоняют по всей стране: Лос-Аламос, Аламогордо, Канаверал, Ванденберг…
