– Мы искренне считаем, – сказал Большой Человек, –
что упомянутая вами «наша сторона»… мы ее называем «свободным миром»… права и в конце концов победит, потому что она права. Мы считаем, что другой стороной руководят люди, лишающие других людей… очень многих других людей… свободы, чтобы удовлетворить свое нездоровое и даже патологическое властолюбие…
– Вы забываете одно, – перебил его Пан.
– Что же?
– Шимпанзе семи с половиной лет не имеют права голоса.
– Вы изволите шутить, – сказал Большой Человек. – Ну, ладно. Попытаюсь еще раз. Если бы мы были в силах… мы бы построили так называемую противоракетную ракету, которая сделала бы нас неуязвимыми для ракетного нападения. И тогда мир наступил бы во всем мире, включая и ваши густые лиственные леса тропиков.
Пан Сатирус ковырял в зубах длинным пальцем. Случайно ему подвернулся палец левой ноги.
– Вы говорите о том, что сделали бы вы. Но вы – лицо выборное, находитесь у власти ограниченное время.
Предположим, что ваш преемник решит сделать не противоракетную ракету, а просто ракету?
Большой Человек рассмеялся.
– Десять шансов против одного, что моим преемником будет человек, которого назначу я, или вот… губернатор.
Девять шансов из десяти – уж лучшей гарантии человек требовать не может.
– Я не человек, а шимпанзе. И мне думается, я вам ничего не скажу. Мне думается, что вы – не вы лично, не обижайтесь, – недостаточно эволюционировали, чтобы владеть таким секретом.
– А кто же? – спросил губернатор.
– Вид, у которого хватает здравого смысла не использовать подобную информацию. Вид, у которого хватает ума вести естественный образ жизни, не пытаясь господствовать над средой, в которую ему не следовало бы даже переселяться.
– Уж не вернуться ли нам всем в Африку? – спросил
Большой Человек.
– К чему такой кислый тон, сэр? Могу вас даже заверить, что не намереваюсь вступать в сделку с русскими.
– Этого недостаточно.
– Это очень много, – сказал Пан Сатирус. – В конце концов, не русские посадили мою мать в клетку, в которой я родился. Не они вытащили меня из клетки, чтобы привязывать к реактивным тележкам и закупоривать в барокамерах и ракетных капсулах.
– И они поступили бы так же, если бы вашу мать поймала их экспедиция, а не наша.
– Да, конечно, они тоже люди, – сказал Пан Сатирус.
Он зевнул, обнажив огромные зубы и мощные десны. –
Доктор, все это мне начинает надоедать.
– С тех пор как я принял присягу и занял этот высокий и почетный пост, – заметил Большой Человек, – такого в моем присутствии не говорил еще никто. – Он засмеялся. –
Разрешите задать вам еще вопрос, мистер Сатирус?
Пан Сатирус опять принялся расчесывать шерсть ногтями. Он кивнул с серьезным и рассудительным видом.
– А я, с вашего разрешения, задам вопрос вам и вашему другу.
– Вы, по-видимому, очень любите читать. Есть ли библиотеки в ваших тенистых, лиственных, тропических африканских джунглях?
– Вы не безнадежны… – сказал Пан Сатирус и задумался. Руки его машинально обследовали шерсть, и ногти снова щелкнули, поймав еще одного непрошеного гостя. –
Полагаю, что библиотек в джунглях нет. Но, видите ли, я так пристрастился к чтению, мне кажется, потому, что все время был пленником. Куда же смотреть в обезьяньем питомнике или в биологической лаборатории, как не в книгу из-за плеча какого-нибудь сторожа? Подвигами мартышек сначала восхищаешься, а потом это надоедает.
– Доктор Бедоян, достаньте Пану Сатирусу биографию и произведения Торо, – сказал губернатор. – Им тоже владела иллюзия, что примитивный образ жизни – лучший из всех.
– Слушаюсь, сэр, – ответил доктор Бедоян. – Большую часть книг он, по-видимому, прочел через мое плечо.
Большой Человек пристально посмотрел на доктора, но произнес только:
– Что вы хотели спросить, Пан?
Пан Сатирус сел прямо, положив все четыре ладони на пол.
– Вот вы с губернатором, – спросил он, – дорожите ли вы своими высокими постами?
Оба настороженно кивнули.
– Я хочу сказать, считаете ли вы эти посты высокими?
Они снова дружно кивнули, хотя принадлежали к соперничающим политическим партиям.
– Вы считаете их более важными, чем богатство, накопленное вашим отцом, сэр, и вашим дедом, губернатор? – Пан встал. – От чего бы вы отказались в первую очередь? От поста или от богатства?
На этот раз ни один из государственных деятелей не шелохнулся. Выражения их лиц были настолько одинаковы, что казалось, пропасть, вырытая Александром Гамильтоном и Томасом Джефферсоном, наконец засыпана.
Люди не прерывают аудиенции у сильных мира сего…
не получив разрешения удалиться.
Шимпанзе обходятся без разрешения.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Грир Уильямс.
Охотники за вирусами, 1960
