«Со времен Сократа, — писал месье Фоффник, — политические мировоззрения человека томились в рабстве убеждения, что править следует лучшим. Как определить этих „лучших“, какую меру использовать, чтобы выбрать на правление именно „самых лучших“, а не просто неопределенных „лучших, чем“, — таковы были основные дилеммы, вокруг которых почти три тысячелетия пылали костры политических дебатов. Должны ли это быть урожденные аристократы или интеллектуалы — что использовать в качестве меры? Должно ли выбирать правителей согласно божественной воле, изъявленной посредством свиных внутренностей, или согласно воле всех людей посредством голосования — какой выбрать метод? Но до сих пор ни одна политическая система не отошла от скрытого и неизученного предположения, впервые выраженного в „Государстве“ Платона. Теперь наконец Америка поставила под сомнение прагматичную весомость этой аксиомы. Молодая демократия Запада, привнесшая в юриспруденцию концепцию прав человека, дарит лихорадочному миру доктрину наименьшего общего знаменателя в правительстве. Согласно этой доктрине, насколько я понял в ходе длительных наблюдений, править должен
Посреди радиоактивного мусора современной войны жители Европы благочестиво внимали выдержкам из монографии Фоффника. Их заворожила мирная монотонность, якобы царившая в Соединенных Штатах, и утомили академические рассуждения о том, что правящая группа, с самого начала считающая себя «нелучшей», должна быть свободна от множества завистей и конфликтов, возникающих на почве необходимости доказывать личное превосходство, и что такая группа будет стремиться очень быстро сглаживать все крупные разногласия из-за опасных возможностей, которые открывают борьба и напряжение перед творческими, предприимчивыми людьми.
Тут и там имелись олигархи и начальники; в одном государстве по-прежнему правил древний религиозный орден, в другом продолжали вести людей расчетливые, умные люди. Но слово распространялось. Появились шаманы, ничем не примечательные люди, которых называли «абнего». Тираны не могли их уничтожить, потому что шаманов выбирали не за особые способности, а за средние для данной группы качества: оказалось, что пока существует группа, существует и ее среднее. Так, через кровопролития и время, абнего распространяли свою философию и процветали.
Оливер Абнего, ставший первым президентом мира, был президентом Абнего VI Соединенных Штатов Америки. Его сын в качестве вице-президента председательствовал в сенате, состоявшем преимущественно из его дядюшек, тетушек и кузенов. Они и их многочисленные потомки жили при экономике, очень слабо отличавшейся от той, при которой жил основатель рода.
На посту президента мира Оливер Абнего одобрил лишь одну меру: предпочтительное выделение университетских грантов студентам, чьи оценки стремились к среднему в их возрастной группе по всей планете. Однако президента едва ли можно было упрекнуть в оригинальности и новаторстве, столь не подобающих его высокому положению, поскольку уже некоторое время все системы вознаграждений — учебная, спортивная и даже промышленная — были нацелены на признание самых средних достижений и порицание как высших, так и низших показателей.
Когда в скором времени запасы нефти подошли к концу, люди совершенно спокойно переключились на уголь. Последние турбины поместили в музеи в рабочем состоянии: обслуживавшим их людям казалось, что столь индивидуальное потребление электричества является слишком показным для доброго абнегизма.
