Чиара медленно шла рядом с Элаем. Поставленной перед ней задачей было по возможности заранее обнаружить босса, а потом стоять рядом с целителем и не мешать. Рон, ругаясь, запретил ей даже пытаться самой нанести урон, аргументируя это тем, что толку с нее все равно нет, а вот им с Элом будет гораздо сложнее ее прикрывать. Танк согласно кивнул. «Да я в общем-то и не настаиваю, — думала Чиара, — Мне главное Тэма из-под удара выдернуть в случае чего, а морды бить тут и без меня желающих хватает. Ну разве что на боссе стоит попробовать применить концентрацию — может, что-то полезное удастся усмотреть…»
Вскоре впереди показался конец коридора. Один за другим приключенцы зашли в огромный мрачный плохо освещенный зал, по всей территории которого тут и там были разбросаны каменные колонны разной высоты и обхвата. Стоило последнему из пятерки войти в помещение, как за ними с грохотом рухнула стальная решетка, отрезая пути к отступлению. Других выходов из зала, на первый взгляд, не было. Как, впрочем, не было и босса. Группа неуверенно отошла от решетки, оглядываясь по сторонам.
— Я что-то не понял, — возмутился Рон, осмотревшись, — А где этот Мастер Боя?
— Может, у него график работы плавающий или он в отпуск отбыл на ближайшую декаду? — с надеждой предположила Алва.
— Чиа, ты слышишь что-нибудь? — спросил Элай. Чиара замерла, прислушиваясь. Она чувствовала чье-то присутствие, ей чудился едва слышный шелест, шуршание и скрип, но акустика большого помещения творила со звуками странные вещи и девушка пока не могла сказать точно, откуда им ждать нападения. Вдруг легчайшее движение воздуха коснулось ее щеки…
— Сверху! — закричала Чиа, одновременно хватая целителя за рукав и стараясь утащить его подальше от того места, где они только что стояли. И это было сделано как нельзя более вовремя, так как через мгновение сверху из-под темного купола помещения стремительно спикировало… нечто. Восемь мохнатых, напоминающих паучьи ног крепились к усыпанному зеленоватыми пузырями круглому основанию. Над ним возвышался покрытый шевелящейся шерстью корпус, похожий на человеческий, но с четырьмя длинными трехсуставными конечностями, держащими в своих цепких лапах поблескивающее металлом оружие. Небольшая голова с пастью от уха до уха и тройкой светящихся красных глаз, прикрытых тяжелыми веками, казалось, вырастала прямо из корпуса при полном отсутствии шеи. Ростом жуткое создание в полтора раза превосходило Элая. Спрыгнув сверху с одной из колонн и замерев посреди вовремя отпрыгнувших в разные стороны искателей приключений, чудовище вдруг открыло рот и плюнуло в Алварику сгустком чего-то белесого.
— Алва, ты как? — крикнул танк и шагнул к монстру, закрывая собой лучницу.
— Нормально! Он промахнулся, только лук испачкал… Боги, да что это? Какая-то липкая клейкая субстанция, похоже на паутину.
«Промахнулся ли? — вдруг подумалось Чиаре, не сводившей взгляда с монстра, — Да, прочие монстры этого Подземелья интеллектом явно не блистали, но вдруг этот обладает разумом? Оружие в руках держит — значит, скорее всего, как-то обращаться с ним умеет. И сразу же, с первых секунд боя, вывел из строя лук Алвы — нашу единственную надежду на дистанционный урон. За глаза свои опасается?»
Чудовище между тем не спешило нападать, в свою очередь внимательно разглядывая противостоящих ему разумных. Вот взгляд его переместился с Элая, укрывающегося за щитом, на целителя… Чиара, проследившая за взглядом монстра, вдруг отчетливо поняла, что сейчас произойдет.
— Элай! Он разумен! — закричала она что есть силы и прыгнула на Тэма, сбивая его с ног… и тотчас же над ними со свистом пронесся изогнутый клинок внезапно прыгнувшего к ним чудовища.
Дихрэм медленно плыл в глубинах великого Ничто, ощущая себя крохотным сгустком жизни, затерянном в безбрежном океане пустоты. Он не чувствовал своего тела, он не осознавал в полной мере, кто он и что он, и лишь древний иссушающий голод не давал его сознанию полностью раствориться в небытии. Обрывки прошлого, словно в насмешку оставленные ему, вновь и вновь всплывали в его измученном мозгу. Кровь, много крови, потрясающее ощущение собственной власти над чужими жизнями и судьбами, всесилия и безнаказанности… А потом — полная беспомощность, одуряющий страх… и Приговор, приведенный в исполнение. Холодный, равнодушный голос существа, не способного испытывать человеческих эмоций, произнес то, что навсегда отпечаталось в его памяти:
Дихрэм Кровопийца, да воздастся тебе по делам твоим. Ты жил как чудовище — и ты станешь чудовищем. Я, Судья Каринка, именем своим приговор подтверждаю.
