Вдали слышались крики и шум, кажется, кто-то пел. Тэм неожиданно для себя обнаружил, что он уже пару часов увлеченно болтает с девушкой-лисичкой обо всем и ни о чем. Это было необычно и, пожалуй, приятно — так отчетливо «слышать» эмоции другой разумной, да еще такой привлекательной. Вдруг в небо взлетела красная вспышка и рассыпалась миллионами ярких искр.
— О, фейерверк… Пойдем посмотрим? — предложил он.
Зрачки лисички вдруг расширились и замерцали. Она облизнула язычком внезапно пересохшие губы и прошептала:
— Я тут живу неподалеку… Пойдем лучше ко мне? Когда двое так хорошо «слышат» друг друга — может получиться незабываемая ночь… Пойдем, — она потянула его за руку, — До рассвета не так много времени.
— Юми… Ты очень красивая, но мне нравится другая девушка, и я… — он запутался в словах.
— Ты ей обещал что-то? Она тебе что-то обещала?
— Нет, она не знает. Да я ей и не особо нравлюсь, похоже, но…
— Ох, ты такой смешной, — лисичка хихикнула, — Обычно девушки любят опытных мужчин, ты не знал? А ведь я могу многому тебя научить, сможешь потом приятно удивить свою подружку. Погладь мои ушки… Да, вот так. Ты «слышишь» меня?
Тэма захлестнула волна желания, и он уже толком не мог разобрать, чьи это чувства — его или его спутницы. Одно он отчетливо понимал — если сейчас он снова откажется, бедной девушке будет очень, очень грустно и обидно. В конце концов, она ведь ему тоже нравится, а Алварике он и вправду не нужен, да и с кем сейчас она? Что-то ему подсказывало, что лучница явно не проводит ночь в одиночестве. Мысли путались, он встал и шагнул за нетерпеливо тянувшей его за руку лисичкой.
Чиара проснулась от крика птицы и с удивлением осмотрелась по сторонам. Она сидела на скамейке в городском саду за фонтаном, и, судя по всему, до момента пробуждения уже довольно долго спала, прислонившись к плечу своего спутника.
— О, проснулась, — обрадованно заявил Дерек — кажется, так его звали.
— Где мы? Как я здесь…?
— А ты не помнишь? Ты пела — классно поешь, кстати — а мы пили, а потом пошли гулять. Погоди, а про торт ты тоже не помнишь? Который ребята тебе купили в кондитерской на главной улице? И как ты в него носом? И как его потом все ели руками, перепачкались, купались в фонтане? Как со стражниками чуть не подрались? А про фейерверк, который тот маг пускал, тоже не помнишь? И как крыша городской Ратуши загорелась от искр, и ее все тушили?
Чиара застонала и потерла рукой лоб. События прошлой ночи стремительно разворачивались в ее памяти. Она пела — сначала Песню приключенцев, про романтику дальних странствий, сражения и богатую добычу, затем вроде что-то про любовь… Потом здоровенная огра начала требовать песню о похождениях эльфа по прозвищу Золотые стринги, а ребята из клана Идущих за тенью пытались ее утихомирить, и в результате чуть не вышла потасовка. Песню про стринги Чиара не знала, и взамен она спела печальную балладу о гибели целого рейда, защищавшего горный перевал и прикрывавшего отход остальных. Зал притих.
Чтобы их как-то взбодрить, она затянула длинную сагу о приключениях отважных героев, неизменно пользующуюся популярностью в среде искателей приключений. После каждого куплета песни следовал припев, в котором предлагалось забыть все горести и печали, осушить бокалы и отправиться навстречу новым битвам. Ввязываться в бой, находясь под воздействием алкогольного опьянения, казалось Чиаре верхом неразумности — однако неизвестный автор произведения, похоже, считал иначе, и публика таверны радостно с ним соглашалась, послушно поднимая стаканы на каждый припев. Куплетов было много, так что неудивительно, что к концу песни боле-менее трезвых в зале уже не осталось.
Следующей была печальная история про орка, влюбившегося в прекрасную эльфийку и умудрившегося обменяться с ней браслетами, а потом задушившего ее из-за ревности, собственных расовых комплексов и злобных наветов недоброжелателей. Народ дружно выпил, не чокаясь, за упокой души орка и его прекрасной возлюбленной, и ей налили тоже. Кто-то рыдал, кто-то, наоборот, требовал продолжения банкета. Были еще какие-то песни, а потом ей стало плохо, и ее вывели на улицу — проветриться. Торт она еще помнила, а вот все остальное — смутно.
