Вытянув сигарету из почти полной пачки, поискала зажигалку. Надо же, все как-будто куплено вчера.
С непривычки закружилась голова. Да, чашечка кофе, ну, совсем бы не помешала.
Меня охватила, видимо, под влиянием никотиновых паров, жуткая ностальгия по таким привычным когда-то для меня предметам, как простая чашечка кофе. Не ценила я прелести быта начала двадцать первого века. Да даже такая мелочь, как душ. Это же супердостижение человеческого разума.
Я зажмурилась, представив душевую кабинку со сверкающими кранами с – о, чудо! – горячей и холодной водой, полочку с набором душистых шампуней, бальзамов, кремов… м-м-м…
Господи, как я хотела домой!
Звук чего-то с грохотом упавшего вывел меня из призрачных миражей будущего и напомнил о материальности настоящего-прошлого. У двери обмякла (сейчас она больше напоминала курицу, запутавшуюся в собственных перьях) с выпученными глазами обомлевшая Урсула. Судя по всему, она здесь просидела ровно столько, сколько я пыталась успокоиться с помощью сигареты. Маскироваться было бессмысленно.
Урсула уже натренированным взглядом проводила очередное колечко дыма, плавно устремившееся вверх к потолку и идеально вписавшееся в кучерявые облака с порхающими легкомысленными ангелочками.
– Урсула, мне кажется, это не совсем удобная для вас поза, – я демонстративно продолжала вдыхать и, соответственно, выдыхать „пар преисподней“. В конце концов, я и так вызывала у „удава“ одни отрицательные эмоции. Ну, одной эмоцией больше. Кроме того, заветная дырочка в стене держала ситуацию под контролем.
Урсула поднялась, цепляясь за стену и исступленно шепча:
– Я знала…, и эта Френсис…, я все знала…, и я предупреждала…
Она, шумно хлопнув дверью, умчалась в неизвестном направлении.
Ну, вот, доигралась. Ярлык „ведьмы“ вновь приклеился ко мне.
Грунтовка холста – работа, которую не все художники, к сожалению, воспринимают как часть творческого процесса. Я же и сюда вкладывала все свое вдохновение. От того, как ляжет масляный грунт, зависело практически все: и качество мазка, и тональность красок, а главное – ощущение внутреннего тепла, излучаемого картиной.
Все мои требования, связанные с техническими вопросами – холст обязательно льняной, кисти с волосом из белки – выполнялись без лишних вопросов и быстро. Но непредвиденная заминка случилась с красками.
Я бы предпочла те, в состав которых входило бы опять-таки льняное масло и пчелиный воск. Но в силу трудоемкости их производства по „моей“ технологии, пришлось удовлетвориться инструментом Куэльо, из мастерской которого было вынесено достаточное их количество.
Я выпросила у Изабеллы несколько дней одиночества для подготовки к основной работе, но не потому, что терпеть не могла, когда мне мешали на столь ответственном этапе моего творчества.
Под грунт я намеревалась занести информацию о себе в случае провала возвращения домой. Я старалась не допускать эту мысль, напротив, в голове постоянно жужжало одно и то же: „Банзай!“. Не совсем к месту, но отвечающее моему настроению.
Идея напомнить потомкам о себе в далеком будущем возникла сразу после того, как Изабелла изъявила желание стать моей натурой, поэтому, вооружившись терпением и кистью, я, прежде чем покрыть холст первым слоем грунта, занялась сочинительством.
Задача, надо сказать, не из легких. В короткое послание вместить максимум информации, но в весьма сжатой и скупой форме, хотя хотелось бы поделиться с будущими исследователями моего творчества (я очень надеялась, что таковые найдутся) своими впечатлениями о временах мракобесия и „охоты на ведьм“, в число которых я удостоилась чести войти.
Это были, наверное, самые краткие мемуары в мире.
Перечитав еще раз очерк о моих скитаниях, я с сожалением поставила заключительную точку, будто прощаясь с теми, кто когда-то это прочтет.
Вздохнув, набросила на холст тряпку.
Тихий стук в дверь вторгся в созерцательную меланхолию относительно потомков.
Кого еще принесло?
– Вероятно, я помешал вам, сестра Лаура, но я вынужден это сделать. Вы пригласите меня войти?
Я отступила, удивленная и одновременно обрадованная неожиданным визитом Керрадо.
– Я запру дверь. Никто не должен знать, что я здесь.
– Что-то случилось?
– Пока, – Алехандро повернул ключ в замке, – ничего не случилось. И не случится, если вы будете благоразумны.
Его резкий тон не очень мне понравился, но моя так и не высказанная точка зрения по этому поводу, видимо, его мало бы заинтересовала, судя по нахмурившемуся взгляду.
– Откуда вы, сестра Лаура?
Сердце на минутку замерло, но, быстро вспомнив о последствиях, застучало снова, и, я бы сказала, с удвоенный силой.
– Не понимаю, о чем вы?
– О вас, сестра Лаура, о вас.
Керрадо, определенно чем-то озабоченный, вдруг, совсем не вежливо притянул меня к себе, и так близко, что не надо было бы особенно стараться, чтобы поймать его губы для поцелуя. Но я решила пока подождать со столь откровенным проявлением моего чувства к нему. Ситуация накалялась, к сожалению, по другой причине, пока мне не известной.
