– Видишь, Буртуазье, какое дело ты устроил? – спросил у рыцаря король, напряжённо качая меха и не давая своему собеседнику помогать себе. – Забрал у меня армию. Теперь вот самостоятельно готовлюсь защищать град стольный! Шучу я! А ты людей береги! Сегур уже доложил, что рыцарям отправлен мой приказ. Они нагонят тебя на марше. Ты по реке скорее дойдёшь до форта. Все остальные, по моим разумениям, догонят тебя за три-четыре дня.
Король отложил своё занятие, подошёл ближе к Гвадемальду и стал вытирать руки о старую грязную тряпку.
– Все эти разбойники и тьма за третьими вратами, конечно, очень меня волнуют, – продолжал король, – но скажу прямо, рыцарь – ты всё исправишь. Я в тебя верю.
– Служу верой и правдой! – вытянувшись по струнке, отрапортовал Гвадемальд, но король тут же хлестнул его по груди грязной тряпкой.
– Перестань! – рявкнул Девандин. – Знаешь ведь, что не по нраву мне такое. Не для того я сказ начал, чтобы ты мне рвение своё выказывал. Я это говорю к тому, чтобы ты одно дело делал, а другого не портил. Понимаешь, о чём я толкую?
– Чего же здесь испортить можно, ваше величество? – удивился Гвадемальд.
– Ломпатри! Смекаешь теперь, милый друг? – ответил король. – Разговор наш вспомни: ты обмолвился, что не хотел ухода рыцаря Ломпатри из Дербен. Конечно, чем больше рыцарей в провинции, тем хлопотнее разбойникам. Но разве в этом истинная причина твоих желаний держать этого атарийца поближе? Ты чувствовал, что это правильный шаг, но не знал, почему. А я тебе скажу, почему. Ломпатри разыскивается за убийство рыцаря Гастия. Если он не объявится в ближайшее время, отношения с Атарией ухудшатся. Я не хочу войны, король Хорад тоже. А хочет ли войны Варалусия?
– Рыцари Варалусии не уступают в чести нашим рыцарям, – ответил Гвадемальд. На самом деле, он не знал, что ответить своему королю, и поэтому сделал это странное, но справедливое заявление.
– Но рыцари Варалусии должны считаться с тем, что их земли граничат с Местифалией и Сарварией. А когда в тамошних землях узнают, что Атария лишилась своего главного воеводы, что придёт им на ум?
– За Местифалию и Сарварию я не ручаюсь, ваше величество. Там нет рыцарей, – ответил Гвадемальд.
– Последний раз Ломпатри видели в наших землях. И если он умрёт, вину за его смерть повесят на нас. Тогда уже никто не усомниться в том, что рыцари начали резать друг друга. А это, мой друг Буртуазье, конец Троецарствия. Война. Приведи мне Ломпатри и его сказочное существо. Здесь, в моём дворце атариец заявит, что не убивал Гастия, а сказочное существо, если оно так благородно, как ты говоришь, сознается в содеянном.
– Но этот нуониэль потерял память, – сказал Гвадемальд.
– Не родился ещё тот счастливчик, которому довелось убить, а потом забыть это на веки вечные, – ответил король. – Память вернётся, и он сознается. Мы отпустим Ломпатри к королю Хораду, а это полено казним прилюдно. Он всё равно сказочный, и ему положено отрубить голову. Так вот пусть ценою жизни своей сохранит мир в Троецарствии.
– Похоже, мир в Троецарствии настолько важная вещь для вас, что без этого невозможно существовать, – подумав, сказал рыцарь.
– Существовать? А война, по-твоему, это существование? – тихо спросил король.
– Господин Ломпатри считает делом чести оберегать господина нуониэля. Он уверен, что это создание спасло ему жизнь. Не думаю, что смогу уговорить господина Ломпатри привезти сказочное существо на казнь.
– Мне нужен этот Ломпатри здесь в Идрэне! – нахмурившись, зарычал король Девандин, – Он великий человек, и его слóва о том, что не он убил Гастия, будет достаточно для предотвращения войны. А на это ходячее полено, на это недоразумение природы мне наплевать! И на Ломпатри тоже! Не хочу об этом больше слышать! Реши проблему!
Король выкинул грязную тряпку прямо на раскалённые угли, снял фартук и направился прочь.
– И не потеряй мои торговые корабли! – бросил Девандин напоследок.
Гвадемальд не двигался с места. Он дождался, пока тряпка на углях не исчезнет в языках пламени, и только после этого направился к выходу.
Рыцарь быстро прошёл по внутреннему дворику к той самой двери, что ведёт в тёмный коридор, по которому можно добраться до подсобных помещений. Там и находился чёрный ход, через который Гвадемальд и попадал во дворец. Перед дверью рыцарь замешкал. За стенами дворца его ждал верный конь и воины из личной охраны. Гвадемальд мысленно уже сидел верхом, обдумывал приказы, которые отдаст своим людям, рассчитывал путь до ближайшего лагеря. И всё же, стоя перед дубовой дверью, Гвадемальд ещё раз обернулся на клён. Дерево стояло совершенно нагим. И лишь один зелёно-жёлтый лист всё ещё крепко держался за свою ветвь.
«Мир в Троецарствии? – подумал Гвадемальд. – Неужели это то самое важное, что я потеряю, и без чего не смогу существовать? Нет, нет! Это жизненно важно для короля Девандина. А для такого рыцаря как я война – это кузня чести и имени».
