Сегодня вечером я решила, что ненавижу Ярика. Не могла понять, как не увидела в нем второе дно, как он вообще мог мне понравиться?! Больше всего меня покоробили его слова о том, что если Эдуард меня сейчас же не сделает женщиной, то никто со мной связываться не захочет. Так и представила, что повесят на меня славу недотроги, и останусь я навсегда старой девой. Буду только племянников в кроватке качать. Мне почему-то тогда показалось это правдой.
Смотрю в сторону Ярика и вспоминаю момент нашего знакомства. Его велосипед после падения оказался цел. И скоро он уже катил меня домой и, одновременно, в новую жизнь. А сейчас этот велосипедист находится там, за стеклом, и, похоже, не очень-то по своей воле, как лабораторная мышь. Отворачиваюсь от него. Один раз вместе сбежать я ему уже предлагала сегодня, или, вернее, вчера. Он мне не союзник. Поднимаю глаза на терпеливого охранника:
— А девушек, женщин в здании вообще, что ли, нет?
— В клубе — конечно, нет. А в приват-зоне в приходящей обслуге есть несколько женщин.
— А Эдуарда... Алексеевича я могу увидеть? - мой голос слегка дрожит.
— Нет. Он отъехал.
Секьюрити берет меня под локоть, вынуждая идти за собой. Могу, конечно, поупираться, но основное я, кажется, поняла.
Подходим к лифту, который мужчина открывает своим ключом, и едем вверх. У двери в номер для молодоженов стоит Иван. И у него появились эмоции на лице — смотрит на меня волком. Да, еще вижу стену коридора, обрызганную, предположительно, «Вдовой Клико».
Вхожу в номер. Обращаю внимание, насколько же он красивее и уютнее, чем современные кабинки-комнаты тех самых дорогих гостей. И стен из стекла или чего-то подобного, потенциально прозрачных, здесь нет. Ни одной. Старший охранник входит вместе со мной, окидывает взглядом комнату с разложенной повсюду одеждой:
— Вам помочь, Мария Михайловна? — спрашивает.
— Нет, спасибо. И можно называть меня просто Маша и на «ты».
Сложная эмоция отразилась на мгновение на сильном лице секьюрити, потом поверх мощных челюстей растянулась улыбка:
— Если без посторонних — хорошо, Маша. Вам, в смысле тебе надо отдохнуть. Кстати, я — Петя.
Вот и познакомились. Он уходит. Звука поворота ключа не слышу. Освобождаю кровать от подарков и раздеваюсь, убрав документы и деньги назад в сумочку.
Не представляю себе, чтобы в медовый месяц можно было обойтись без ежевечерних полежалок-обнимашек. И тем более в официальную первую брачную ночь. Буду сидеть, как птичка, в гнездышке Эдуарда и ждать его. Выключаю музыку и верхний свет, оставляя ночник у входа, и ложусь.
И вдруг в тишине слышу и вижу, как в несколько рывков поворачивается ручка двери.
Вскакиваю с кровати, как ошпаренная. Кто может без стука войти ко мне ночью?! За пару секунд я мысленно перебрала разные варианты входящих, в порядке очередности.
Прежде всего Иван, которому я наверняка не только попортила нервы, но и месячную премию, а то и карьеру, и даже не извинилась. Потом Петя, который решил познакомиться со мной поближе — не зря же так широко и задумчиво улыбался своей челюстью-экскаватором. Следом горничная, которая внезапно заговорила на русском без акцента и предложила мне устроить побег за круглую сумму. А потом и Ярик с сонными глазами лунатика, решивший исполнить свой супружеский долг. Но главный...
— Мне сказали, ты еще не спишь. И спрашивала меня, — вошел, конечно, Эдуард.
Вот если бы у меня был телефон, он мог бы мне позвонить, чтобы не пугать. Уф, прижимаю руку к скачущему тушканчиком сердцу и снова забираюсь в постель.
Он включает верхний свет, подходит и усаживается в то самое кресло рядом с кроватью и неподалеку от прекрасных роз. Он в том же костюме, что и ТОГДА и в легком светло-сером плаще сверху — похоже, на улице дождь.
Я смотрю на этого шикарного мужчину, обновляя в памяти выражение его глаз, мимику, тонкий аромат. Вижу тени под глазами — следы усталости, наверное. Только стремлюсь проникнуть взглядом в расстегнутый на три пуговицы ворот рубашки и сразу чувствую, как внутри меня что-то дрожит от радости и надежды. Но одновременно я все же испытываю и смущение, и неуверенность маленькой девочки рядом со взрослым мужчиной.
Вижу, что его волосы чуть растрепались, но дотянуться до них рукой и пригладить я не решаюсь. И тут же с улыбкой вспоминаю, как мое тело отказывалось ему сопротивляться, расслаблялось под его умелыми ласками и ждало его власти над собой.
— Мы как-то неожиданно расстались, — говорю чуть слышно и провожу по кисти его руки кончиками пальцев. — А потом мне вообще сказали, что вы уехали.
Он поднимает бровь:
— Ну, знаешь, это слишком! Даже с охраной уже на «ты», так почему не со мной?..
— Я постараюсь, — выдавливаю из себя. — А можно, я буду называть вас, то есть тебя Эдиком — так короче?
— Конечно, Маш. И даже Эдом не запрещается. Я ездил встречать важного клиента, — мужчина берет мои руки в свои, и я с недоумением вижу сбитые в кровь костяшки пальцев его правой руки. — Думал, ты давно спишь, обнимая плюшевого мишку.
Снова непонимающе смотрю на Эдика. Какой еще мишка?! Я не брала ничего подобного с собой из дома.
