С другой же стороны, у Кордона, только он начинал думать о грядущем рейде, нехорошо сжималось в груди. И списать это на похмелье не удавалось. В предчувствия лучше не верить – трус умирает сто раз. Но все равно – неуютно до крайности.
Первым делом Кордон вытащил из-под кровати маленький, на полторы канистры, рюкзак, и огромную сумку, из обрезков и лоскутов пывыхи. Пывыху море выбрасывало разную, поэтому сумка была многоцветной, а на солнце иногда переливалась, что хвост молодого ссынка.
Удивительные, конечно, ящерицы – живут только в кипятке вулканических ручьев, умирая на воздухе за час-полтора. Наверное, от холода.
Рюкзак Кордон сразу же переставил к двери. В «штурмовик», собранный перед рейдом, ставшим последним для Ильфа и Провода, он не залезал. Там все в порядке и на месте, нечего проверять – герметизируй потом! Пакетов-то, море давно не выбрасывает, а они рвутся.
Одежное, огневое, ремонтное, едовое, мыльно-рыльное, рыболовное, лечебное и малость боевого – запасец наконечников для стрел и маленького копьеца – так, из кустов в брюхо ткнуть. Порох, свинец, пыжи на пяток выстрелов. В общем, шли бы дней на пять, хватило и его. Но нет, блядь… Ебанный Румпель, чтоб его цунямей размыло к херам моржовым!
Зато сумка была пустой. И пустота так и манила заполнить ее под жвак всяким хламом. Чтобы потом и сам поднять не мог, и катамаран перекосило!
Скрипнув зубами от обиды на несправедливый мир, Кордон начал тщательно укладываться, пытаясь и не переусердствовать, и ничего не забыть. И заранее обмирая от мелкого, но гадкого страха обязательно что-то нужное забыть. На то он и Закон Всемирной Подлости!
С верой тут было плохо. Нет, секты водились на любой вкус, но чтобы прям искренне, на острове верили в две вещи:
1) Предки знатно обосрались.
2) Если что-то может стать хуже, то обязательно станет.
Возможно, лет через пятьдесят, сто, люди начнут всерьез кланяться, к примеру, вырезанным из дерева статуям филина или тюленя, но пока что, на Черном острове жили со столь ненадежными душевными скрепами. И хватало.
Первым в сумку лег коврик, придавая жесткости – противоударный каркас. Да и на камнях спать удобнее. Небольшой спальный мешок, дополнительная смена белья, чтобы не вонять грязными трусами на весь мыс, приманивая едведей – они тухлятину обожают.
Завернутая в полотно, высушенная до крепости дерева, рыба, оленина и едвежатина. Сухие папороть с черемшой, сухари, мешочек с мелко нарезанным вяленным восьминогом…
Сверху легли тяжелые заброды – сто раз клееные штаны до груди – из все той же универсальной пывыхи. В болота без них никак, придется терпеть.
Пришла пора оружия. Самопал в чехле, сумка с дополнительным боеприпасом, две гранаты из стеклянных кухтылей – с такими гранатами лучше не попадаться врагам – засунут в жопу и разобьют. Четыре ножа – один на пояс, два по карманам, один в сумку. А в «штурмовике» и так два лежит.
Подумав, Кордон прицепил к поясу еще и ножны с мочетом. Разумеется, в них жило не табельное уебище длиной в тридцать сантиметров, которые резали чуть ли не из ржавой жести. Нет, совсем другая вещь! С клинком в полметра и с полустертым клеймом «Tramontana» на черном от старости металле. Можно сказать, фамильное оружие. Пришло в семью чуть ли не до Случившегося. Когда умер старший брат матери, то Кордон стал первым в крохотном роду. Тогда-то мочет по прозвищу «Тремор» в руки к нему и попал. А так как, Кордон стал не только первым, но и единственным, ему нужно беречься – ради «Тремора» хотя бы. Ведь если род прервется, мочет утопят у Чертовой скалы. К чертовой бабушке.
- Вернусь – женюсь! – скорчив страшную рожу, вслух пообещал Кордон. И прикоснулся к старому дереву рукояти. По ладони пошло тепло – будто заслуженный сабле-нож одобрил завет хозяина.
- Еще бы дуру найти, что за меня пойдет, - глядя в потолок, произнес комком, - а вдруг сразу две попадутся? Беленькая или черненькая? А если рыжая? Хороший вариант! Но будем решать вопросы по мере их появления! Лишь бы не седая!
Крабий молоток – тяжелый пробойник на длинном древке из орешника, Кордон, подумав, оставил лежать на подставке. Крушение коробаксов в планы не входило, а если внезапно прижмет, то отмахаться можно и топором с пальмой. Полтора кило - это полтора кило.
Если брать мочет, то и топор, так-то, не нужен. Или пригодится? Мочетом броню не вскроешь…
Размышления прервали шаги по коридору. Сменившиеся стуком в дверь.
- Сломано! – рявкнул Кордон.
Команда ввалилась. Басур, Мавит, Водян и Морсвин. Складом от всех пахнет люто – у Басура глаз и не видно, а Водян еле стоит. Сразу видно – уработались! Но все пришли, никого по дороге в канаве не забыли. А то бывали случаи, бывали…
В комнате стало до невозможности тесно и душно. Но расселись, приоткрыли окно, и, в общем, наступил некоторый уют.
Кордон в двух словах обрисовал новости команде, стараясь не повышать голос. За окном – пропасть, там точно никого. А вот слоноух может за дверью стоять, подслушивая. Зря, что ли, уши такие отрастил? Растреплет всем, махайся потом с конкурентами посреди болота, жабов развлекая плюхами.
