И тут Ру понял, что все его душевные терзания насчет секретности совершенно бессмысленны. Князь ехал не просто провожать команду в важный рейд. Он ехал торжественно. А значит, любой вражий шпион просто обязан переполошить своих – Руруй задумал что-то архиковарное и гадкое. Тут не камешек в воду. Тут кусок обрыва плюхнулся. И пойдет волна по всему острову… А то и в Саппоро всполошатся.
Светлейшего самодержца везли три черных коня (от рождения черный только один – остальных красили перед каждым таким выездом). Кони тянули по желтому кирпичу роскошную карету – она представляла собой отдельный повод гордиться Руруем. Нигде больше такой не осталось! А руруйцы сбрегли.
Когда-то, до Случившегося, карета была машиной. Такие назывались бездорожниками. Специально, чтобы по грязи не ногами месить, а колесами! Резиновыми!
Родная резина давным-давно разлохматилась, поэтому на колеса надевали, что под руку попадется, оттого, все четыре покрышки разные. Блестящая на солнце родная краска – а машину изначально красили «под дельфина» почти вся облетела – умельцы докрашивали, чем придется, размазывая кисточками и валиками. Дрыгатель, разумеется, тоже давно помер – его и вытащили для облегчения. Решетку спереди оставили, на ней даже сохранился герб – небольшой толстенький крест, со слегка скошенной вертикальной палочкой. Рулевое управление переделали сильнее всего – система оттяжек, блочков и роликов позволяла теперь не только поворачивать колеса, но и управлять лошадьми. Чем князь с огромным удовольствием и занимался.
Неспешно подъехав к катамарану, князь выбрался из кареты. Осторожно закрыл дверь – от сильного удара могло что-нибудь отвалиться.
Самодержец похлопал карету по боку:
- Умели же предки делать когда-то! Сто пятьдесят лет ездила и столько же проездит!
Ру, у которого был хороший знакомый на конюшне, внутренне сморщился. Древняя, как утес, «Шнива», когда-то принадлежащая легендарному, а значит, никогда и не существовавшему, инспектору Дани-Мару из Одатоми, которого мифы делали самым-самым первым инспектором – этаким первопредком самой службы, снизу прогнила настолько, что от хорошего пинка пол мог провалиться. И князь мог бы потом ногами перебирать, для скорости. Вслух, разумеется, ничего не сказал. Ни к чему подрывать моральные устои податного населения. И князь обидится.
Вслед за князем, из машины выбрался красный как вареный краб воевода и два солдата с топорами.
Князь подошел к самому краю пирса, презрительно глянул на узкую полоску воды, отделяющую от борта.
- Ну что, верные сыны Руруя, готовы послужить княжеству?
- Всегда готовы! – нестройно ответили верные сыны.
- Так послужите же!
- И послужим! – чуть слаженнее рявкнула команда и примкнувший к ней Ру.
- И не посрамите!
- Обязательно! – ответил инспектор в звенящей тишине, в которой только эхо где-то далеко-далеко носило отголоски слов и воплей.
Князь хмыкнул, махнул дланью, ехайте, мол, ехайте! Воевода покраснел еще сильнее. Ру обрадовался, что тому никоим образом не подчиняется.
- Швартовы отдать! Все на весла! – начал приказывать Кордон.
Команда и без начальствующих указаний знала, что делать. Раз, два, три, и катамаран потихоньку уходит из порта, оставив позади все и всех. И живых, и мертвых. Остались только те, кто ходит по волнам.
Катамаран ходко шел, набрав неплохую скорость, чуть ли не в десять узлов. При слабом ветре, да при такой загрузке – прямо удивительно. Кордон спустился с капитанского мостика и приказал Водяну сунуть голову в воду меж корпусами – не попали ли в какое внезапное течение. Внезапное подспорье – дело хорошее. Но как сделает петлю, как вынесет, хрен знает куда – лучше уж по старинке, по дорогам, исплаванным дедами.
Водян побултыхался, попускал пузыри. Высунулся, покачал головой.
- Ну ладно, спишем на то, что дно еще не обросло... Скажи Валрусу, чтобы стописят налил.
Солдат кивнул, пошел к надстройке, где на камбузе стояла канистра с крепким. Нарочито неторопливо, чтобы никто не подумал, что прямо таки предвкушает.
Все сделали вид, что ничего не замечают - давно вместе ходили, привыкли. Вся команда знала, что у Водяна с бухлом беда – солдаты пили все, что пьется, но он был прямо таки Свирепым Пью.
С другой стороны, команду это устраивало. Пьет человек, как не в себя, так и пусть пьет, пока службе не мешает. Будет мешать – сами утопим. Выгнать легко, только где найти такого, что может с завязанными глазами вокруг острова пройти в притирку, мимо всех мелей и подводных клыков. Лучше потерпеть. Опять же, канистра кончится – другой нет, волей-неволей протрезвеет.
Комком оглянулся, поплевал через плечо. Пока шли хорошо. Устойчивый ветер гнал в нужном направлении, не приходилось возиться с парусами. Команда в концах не путалась. И даже инспектор, решивший, что быть бесполезным генеральным грузом несколько неправильно, возился на камбузе с обедом. Кордон принюхался, в надежде определить, что там происходит, но ветер пах только солью и водорослями.
