— Что это значит? — сердито воскликнул он.
Еще не оправившись от изумления, я переспросил:
— Как «что значит»?
Он неодобрительно смотрел на меня.
— По-вашему, здесь уместно такое фиглярство?
Я взял себя в руки.
— Не мешало бы вам для начала узнать, что к чему, а потом можете возмущаться.
И я коротко объяснил, как вышло, что я явился сюда с букетом роз.
Его раздражение тотчас улеглось.
— Гм. Подождите пока здесь.
Он вернулся в комнату к девушке, а через несколько минут вышел в сопровождении старшего полицейского.
— Может, заедете ненадолго в полицейское управление?
— All right,— холодно сказал я.
По дороге на Кунгсхольмен маленький полицейский начальник задумчиво поглаживал усы. Не было сказано ни слова.
Когда мы поднялись к нему в кабинет, Веспер Юнсон тщательно закрыл за собой дверь и характерной развалистой походкой прошел к письменному столу.
— Выкладывайте,— сказал он, торопливо закуривая сигарету.— Все, от начала и до конца.
— Что именно? — нехотя сказал я.
— Про свои последние детективные успехи. Нет, я серьезно. Я в самом деле приятно удивлен. Как вы додумались спрашивать по цветочным магазинам?
— Очень просто,— ответил я почему-то вдруг с наигранной скромностью.— Смекнул, что Свен Лесслер явно не случайно записался к врачу и тут же купил книгу по музыке. Как-то это связано. Он хотел подлечить уши, чтобы лучше слышать музыку.
Веспер Юнсон кивнул.
— Отлично,— пробормотал он,— отлично.
— Но Свен Лесслер был совершенно немузыкален,— продолжил я.— Откуда же это внезапное увлечение? Искренний интерес к музыке вот так вдруг не просыпается, ни после пятидесяти, ни раньше. Единственное логическое объяснение — он интересовался музыкой, чтобы понравиться кому-то, кто сам очень любит музыку и кем он, Свен Лесслер, весьма дорожит.
— Женщине,— вставил начальник уголовной полиции.
Я кивнул.
— Женщине, которую он любил. Кое-что подсказали и галстуки: по словам продавца, один был отвергнут как стариковский.
— Галстуки были безусловно весьма молодежной расцветки,— согласился Веспер Юнсон.— И вы заключили, что он встретил эту женщину в Лапландии?
— Конечно,— сказал я.— С одной стороны, люди в горах, как ни странно, вообще склонны влюбляться, а с другой стороны, он ведь так внезапно исчез с горной базы да еще и отказался сообщить, где находится. Естественно предположить, что он был со своей возлюбленной и хотел сохранить инкогнито… Остальное было проще простого. Допустив, что они вместе вернулись поездом в Стокгольм, я спросил себя: а что бы сделал я на месте Свена Лесслера? Наверно, послал бы юной даме цветы. Ну и как я уже сказал, в итоге отыскался цветочный магазин, и все стало на свои места.
— Очень интересно,— заметил Веспер Юнсон.— Очень.
— Что интересно?
— То, что вы путем одних только умозаключений попали в цель столь же метко, как и мы путем детального расследования. Да еще и намного быстрее. Мы начали еще вчера, дозвонились до Сакснесгордена, где Свен Лесслер заказывал номер и совершенно точно проживал. Мало-помалу выяснилось, что он уже через неделю с лишним оттуда уехал. Прямо на лыжах через горы в уединенную крестьянскую усадьбу, это на расстоянии дневного перехода от Сакснесгордена, принимают они там обычно не более десятка постояльцев. Через несколько дней он позвонил в Сакснесгорден и строго-настрого приказал держать его местопребывание в тайне от всех и каждого. Он, мол, решил расслабиться и хочет отдохнуть без помех.
Только сегодня в полдень мы наконец связались с той усадьбой. И тайна, понятно, была раскрыта, хотя и после великого множества «но» и «если». Судя по всему, Свен Лесслер влюбился в молодую стокгольмскую девушку, которая у них там гостила. Последние десять дней эти двое были просто неразлучны. Свен Лесслер уехал домой в субботу, молодая дама — в понедельник. По расчетам, в Стокгольме ее надо было ожидать сегодня после обеда. Мы узнали ее имя и адрес, но для надежности встретили на вокзале.
Жаль девочку. Похоже, для нее это жестокий удар. Такие натуры нынче редкость. Глубокая, не чета многим, скромная, серьезная. Учится в Музыкальной академии и, насколько я понимаю, очень талантлива.
— Значит, Свен Лесслер посватался к этой девочке в Лапландии? — сказал я.
Он кивнул.
— И у меня твердое впечатление, что она тоже любила его. О случившемся она узнала только в поезде, а на Центральном вокзале вышла из вагона совершенно заплаканная. Теперь вы, наверное, понимаете, отчего я был резковат, когда вы явились с розами.
— Когда я вошел, девочка сказала, что они собирались пожениться этим летом. Вы думаете, Свен Лесслер действительно так спешил?
Он пожал плечами.
— Влюбленные мужчины за пятьдесят обычно спешат с женитьбой — особенно когда предмет их страсти лет этак на тридцать моложе.
Он сгреб со стола несколько документов и исчез в комнате секретарши. Он что-то там говорил, а я откинулся на спинку удобного кресла, раздумывая, какие последствия могли бы возыметь нежданные матримониальные планы миллионера.
