Кот помедлил, смерив Джерфида оценивающим взглядом. Потом видимо решил, что собеседник заслуживает определенного доверия.
— Я не особо в курсе, — он снова замешкался, и Джер тут же его перебил.
— То есть как это ты не в курсе? Вы же всё время вместе болтаетесь.
— Да не скажи. Что-то я её в последнее время не пойму…
— В каком смысле?
— А вот, например, ты не знаешь, что это за хрен катает её на шикарном белом джипе?
Джерфид, перебиравший связку разноцветных каменных чёток с кисточками, поднял на него удивленные глаза.
— Да нет, а хотя… — он конечно моментально сообразил, что это за машина и что это за знакомый, — есть у нас один товарищ… — и для верности приврал, — папин друг. А что, ты их часто видишь?
— Видел ровно один раз, и если бы не машина, даже внимания бы не обратил.
— Ну вот, сам же говоришь.
— Она изменилась, — тихо и задумчиво проговорил Кот, проглотив комментарий в духе «показания согласовать забыли, товарищи». — Очень изменилась, Джер. Присмотрись повнимательнее. Но что-то кажется мне, там всё серьёзно с этим вашим «папиным знакомым».
— Брось! Он отличный дядька. Наверное, встретил её случайно в городе и подвёз.
«К тому же, — мысленно добавил он, — по моим сведениям она совсем-совсем не в его вкусе» и самодовольно ухмыльнувшись от этой мысли, вернулся к раскапыванию лотка с камушками.
…Вряд ли тебе доводилось испытать то смешанное чувство восторга, отчаянья и страха, когда горько-солёный привкус уже пробивается сквозь плотно сомкнутые губы. От неимоверного давления нарастает уже не просто шум — настоящая боль в ушах, и кажется, что носом через секунду хлынет кровь. Её и не заметишь: прозрачная вода смоет её, втянет в себя и растворит мгновенно. Слишком прозрачная. Коварная. Принимающая жертву. А на дне — кажется, вот-вот дотянешься пальцами — поблескивает вожделенный приз, драгоценная горошина, ценой которой может оказаться твоя жизнь. И ты, вопреки здравому смыслу, хотя лёгкие уже горят, готовые заставить тебя рефлекторно сделать глоток непригодной для дыхания субстанции, вытягиваешь руку вперёд, делая последнее, отчаянное движение вглубь — в надежде дотянуться и ощутить, как бесценный камушек скатывается в ладонь.
Адам устроил засаду возле хорошо знакомой обшарпанной подворотни. Ждать пришлось довольно долго, он даже успел забеспокоиться, но в их отношениях слишком многое было сумбурно. Спонтанно. Без этого не добиться атмосферы искренности, так что телефонный звонок легко мог загодя всё испортить. Нет, никаких телефонов, только так, по старинке, подождать, поволноваться, а потом спокойно взять и увезти. Такая порода — думать ему вредно. Особенно если не задать направление в котором думать. Сумерки сгустились, длинные тени домов слились в одну большую чернильную кляксу, рыжеватое солнце уже еле-еле доставало чтобы облизнуть лучиком придавленный облаками горизонт. Он так засмотрелся, что чуть не пропустил того, кого ждал. Однако вопреки расчётам, тот не вышел из дома, а шёл домой. И, конечно, успел заметить его первым.
— Привет. Соскучился? — Джер бодрым шагом подошел к машине и заглянул в окошко.
— Да ты сам соскучился, — улыбнулся Адам, кивком головы приглашая его занять соседнее место.
Парень обежал машину и с удовольствием плюхнулся в пассажирское кресло.
— Ну что, поехали? — спросил Адам спокойно и многозначительно.
— Поехали.
Дом был серым, не роскошным, обычным. Джер не задавал вопросов. В конце концов, все идеи Адама, этого фантастического выдумщика в эпоху, скудную на подвиги и приключения, оказывались не просто хороши — откровенно блестящи. Они миновали просторный холл, где размещался довольно симпатичный бар и, вроде бы, спортклуб, Джерфид не успел обратить внимания. Он автоматически направился в бар, но Адам без предупреждения поймал его под локоть и повёл в темноватый узкий коридор, выведший к маленькому, явно не парадному лифту.
— Служебный вход.
— Ты здесь работаешь?
— Нет. Отдыхаю. Прошу…
В щели меж лифтовых дверей промелькнуло несколько светлых полосок — этажей. Потом они ступили в коридор, устланный зелёной ковровой дорожкой. Опрятно, чистенько, фикусы по углам — не разобрать так сразу, живые или искусственные.
— Четыреста семнадцать, — вслух прочитал Джерфид номер на двери, и приподнял бровь, — гостиница?
— Для избранного круга, — значительно кивнул Адам, доставая из кармана ключ. — Вполне достойное место.
— Ты не говорил, что живёшь в гостинице…
— А я тут и не живу. Сюда.
