Во домечтался! Совсем видно, крыша в разнос пошла. Ведь вроде всё верно, всё правильно сделал. Клиент доволен, ты свою работу выполнил. Вот именно — работу! Работа у тебя такая, парень. Специалист по кадрам, а вовсе не специалист по парикмахерским, кафе и качественным ателье. И уж конечно не специалист по девушкам с газельими глазами. Так вот пять раз она согласилась на твои сомнительные предложения… хотя согласилась бы, ты же не дилетант, и не сопливый юнец в прыщах, очках и позавчерашних трусах. Согласилась бы на всё, на что надо. Только теперь вот лежит она, и врачи ставят ей капельницы, и диагноз. «Несостоявшаяся самоубийца» — ты после такого диагноза попробуй ещё в жизни состояться хоть как-то… Вот же, чёрт. Да чтоб я ещё раз…
— Больше никогда, — проговорил Адам, пустым взглядом уставившись в ветровое стекло. На улице стремительно темнело. — Никогда, никогда…
Он нашарил ногой педаль газа и рванул с места с такой скоростью, что взвизгнули шины. Он прокатился по улочке, обогнул здание конторы, вырулил на шоссе. Перестроился влево, ускорился. Поток был плотный, но ещё довольно быстрый — до конца рабочего дня у нормальных людей оставалось около часа. Легко объехал зазевавшийся «Рено», посигналил фарами еле ползущей впереди дорогой и бестолковой «Тойоте», прибавил ещё немного. Справа мелькали несуразные коробочки других машин, в сумерках — все одинакового цвета. Слева густо-серой полосой мельтешил отбойник.
«А вот сейчас за поворотом врежешься, скажем, в грузовик, и никаких проблем больше не будет» — некстати скользнуло в сознании.
— Не надо бы так, — пробормотал Адам, скосив глаза на спидометр, где стрелка замерла на отметке «200».
Сначала был звук. Он возник из ниоткуда, из подсознания, будто пробиваясь из-под воды. Ему даже показалось, что можно оторваться от него, если дожать ещё хоть капельку, чуть-чуть… На такой скорости не то что грузовик, ты и Святого Петра не заметишь! Потом звук стал громче, ярче. Разделился на отдельные сегменты и стал понятен и дешифруем.
Это была полицейская сирена. Его собирались штрафовать за превышение скорости.
Шесть месяцев спустя.
Весна выдалась солнечная и удивительно ранняя. Апрель согнал облака с неба, яркое солнце вызолотило лужайки, где салатной россыпью проклюнулась свежая трава. Городские птахи и прочая мелкая живность блаженствовали, отогреваясь, отчищаясь и отъедаясь после недоброго времени.
— Ну, вот и всё, — Джерфид вытащил из багажника чемодан, не глядя сунул таксисту купюру и выволок чемодан на высокий бордюр.
— Всё-таки уезжаешь? — с улыбкой спросил неслышно подошедший с другой стороны Кот, по-весеннему наглый, довольный и с плохо сошедшим засосом на шее.
На лужайке против входа в здание аэропорта азартно копошились кролики, растаскивая из пакета остатки чьей-то картошки-фри.
— Брось, всего на полгода, — Ясмин ободряюще похлопала Кота по плечу. Поправила лямку небольшого этюдника и посмотрела на брата.
— Спасибо.
Джерфид тщательно изучал ручку чемодана, проверяя, не собирается ли она отвалиться. Но чемодан был хороший и новый, ручка надежды не давала, пришлось отвечать.
— Береги себя, — он всё ещё смотрел на ручку. Потом всё-таки вспомнил про совесть и поднял взгляд. — Звони почаще!
— Сам звони! — засмеялась Ясмин, и голос был как капель, беззаботный и молодой. — А то тебе теперь как ни наберёшь, ты занят, то на встрече, то в институте…
— Ладно, позвоню, — буркнул брат, отдавая ей чемодан.
— Мне звони, — нахально заявил Кот, — у меня на международку денег нет!
Она уже шла вперёд. Воодушевлённая, жизнерадостная, и такая родная, что отпустить было абсолютно немыслимо. И при этом совершенно необходимо. Шагала ко входу в аэропорт, с этюдником на плече, таща за собой цветастый лоснящийся чемодан.
Возле вертушки она обернулась и помахала им рукой.
Они стояли и смотрели, пока Ясмин не скрылась из виду. Кот, как всегда лохматый, в извечной клетчатой куртке, татуировках и кедах, с синяком на голой шее. И Джерфид в аккуратном костюме из светлой замши, элегантно стриженый, догадавшийся с учётом коварного весеннего ветра закрыть шею шёлковым платком.
Кофе был неплохой. Хороший кофе, как раз в меру остыл, пока расторопная (но не слишком) девушка принесла его заказ. Адам сидел, распахнув водительскую дверь и фамильярно свесив одну ногу из машины, и наслаждался солнечным теплом. Свет падал на лицо, яркий, полуденный, лимонно-жёлтый. Ничего, если не долго, то не повредит…
«Надо почаще сюда наведываться» — сделал он мысленную отметку. Всё было в порядке. Спокойно, весенне.
В тени позади придорожного кафе вдруг наметилось какое-то движение. Из служебной двери вышел бледный парень, слабо улыбнулся хорошему дню, и пошёл через двор. Навстречу с наваленных деревянных поддонов поднялись трое.
— Ребята, вы что?
— Да никак это Фредди?!
— Дайте пройти!
— Погоди, мы только хотим поболтать!
— Пустите меня!!
Мальчишку толкнули в грудь, на пару секунд он вывалился на солнце, затем его грубо схватили за лацканы и рванули обратно в тень.
