И в банковское хранилище, где находились сейфы, она шла, будто в камеру пыток. Еще и антураж соответствующий: толстенные двери, низкие потолки, окон нет.
«Вот сейчас продам свою единственную собственность, – растравляла себя Митрофанова, – а Изабель Димке окончательно голову задурит. Я же останусь и без мужа, и без квартиры…»
Она сознательно тянула время, как могла. Раз по пять пересчитала каждую денежную пачку, обнаружила расхождение в десять тысяч рублей. Машинку для пересчета денег умудрилась сломать – пришлось второй раз перебирать купюры вручную. Целый час возилась, не меньше. Молодые покупатели даже перестали из себя воспитанных строить – открыто посмеивались над ее неловкостью.
Едва выбралась из подвала, тут же бросилась звонить Димке. Абонент был недоступен. Надя сцепила зубы, позвонила Изабель – результат тот же. А молодая пара тем временем торопила:
– Ну, пойдемте уже, наконец! Еще ведь договор купли-продажи подписывать!
Митрофанова и с этим вопросом возилась так долго, как только могла. Перечитывала, задавала уточняющие вопросы – и все время поглядывала на часы. Что происходит?! Уже половина первого! Куда они делись оба – Полуянов и Изабель?!
И лишь когда нотариус заученно улыбнулся молодой паре: «Поздравляю вас с покупкой квартиры!», в кабинет вломился Полуянов.
– Молодой человек, выйдите! У нас сделка! – возмущенно начал нотариус.
Но Надя уже бежала к нему:
– Что, Дима? Что?!
– Да все в порядке, – слабо улыбнулся ей журналист.
Однако глаза встревоженные, даже веко дергается.
– Вы, кажется, сегодня тоже в сделке участвуете? – прищурился на него нотариус. – Продажа – с одновременной покупкой?
Полуянов светски улыбнулся в ответ:
– Вы абсолютно правы.
– Сейчас вас вызову, – сказал нотариус. И уточнил: – Все участники сделки на месте?
– Ну, в общем, да…
А из коридора в этот момент отчетливо донеслось бодрое девичье сопрано:
– Лейся, песня!.. Господи, хорошо-то как!
– Что там происходит? – сразу насторожился нотариус.
Но тут в кабинет ворвался Аскольд. Виновато улыбнулся молодой паре, на Надю с Димой взглянул без улыбки и строго велел:
– В коридоре, пожалуйста, подождите! Все!
– Ну и хам! Скажи мне, кто у тебя риелтор, и я скажу, кто ты! – возмутилась молодая покупательница, с которой Надя только что обменивалась рукопожатиями.
Однако Митрофанова на девицу не взглянула, потянула за рукав Полуянова:
– Дима, расска…
И на полуслове умолкла. Потому что ей навстречу шагнула Изабель. Но в каком виде! Встрепанная, в грязной футболке, в рваных джинсах, в тапочках! И с таким спиртовым ароматом, что куда там до нее скромному алкоголику Аскольду.
– Ой! – библиотекарша инстинктивно отступила.
А мулатка шагнула ей навстречу и расплылась в широченной улыбке:
– Наденька! Милая ты моя! Как я тебя люблю!
Сжала ее в объятиях и покачнулась – едва вместе не грохнулись. Митрофанова попыталась освободиться, но Изабель, вцепившись в нее, как репей, горячо зашептала в ухо:
– Как я тебе завидую, Надька! В хорошей квартире будешь жить, да еще и с мужиком каким! Возьмите меня к вам! Третьей! Я не помешаю, от меня только польза будет! Я вообще-то хорошая!
– Дима! – отчаянно пискнула Митрофанова. – Отцепи ее от меня!
– Надюшенька! – укоризненно дыхнула перегаром Изабель. – Не уходи! Я ведь так тебя люблю!
Вокруг уже зрители собирались, а Димка, кажется, не знал, что ему делать.
Спас положение Аскольд.
Выскочил из кабинета нотариуса, мгновенно оценил ситуацию и начал отдавать приказания:
– Давай, давай, Полуянов. Отцепляй дамочку и идите вдвоем в хранилище. Как хочешь идите, хоть на руках ее неси. Деньги ей считать не давай, пусть только подпись поставит. А ты, Надежда, – бегом в аптеку. Антипохмелин, аспирин, воды ледяной. Ну, быстро! Бегом! А то нотариус нас вообще выгонит!
Вырвал – весьма грубо – Изабель из Надиных объятий, передал Диме.
– О-о, Димочка, милый мой! Мой спаситель! – томно прошептала красавица мулатка.
Надя почти готова была влепить омерзительно пьяной девице пощечину, да Димка умудрился наклониться к ней, прошептать на ухо:
– Надька, делай, делай, что он говорит! А то вообще все сорвется!
– Надя, чтоб мухой обернулась! – тоже торопил Аскольд. – Ты нам нужна – договор купли-продажи подписывать!
– Н-нет, – пьяно хмыкнула Изабель. – Ей я квартиру не продам. Она меня не любит!
– Не обращай внимания! – одними губами за спиной Изабель прошептал Полуянов. И поволок мулатку в хранилище – практически на себе.
А приезжая дама (покупательница Диминой квартиры) только головой покачала:
– Ну тут у вас, в Москве, и нравы!
Кому нужны консьержи? Только жизнь осложняют, а реальных препятствий все равно не создают. Даже самому бдительному можно задурить мозг, если прилично выглядишь, мило улыбаешься и по-русски говоришь без акцента. Наличие груза, конечно, создает определенные сложности, но и они решаемы. Разделяешь на фрагменты, пакуешь в дорожную сумку – и вот ты уже неотличим от тысяч таких же бедолаг, кто носится по Москве, выполняя чужие заказы.
– Курьер? – хмуро спросил бдительный страж. – В какую квартиру?
