Я осмотрела каюту — одна она, что не особенно здорово. Нашла ларчик с безделушками, цепочками и подвесками. Молча подарили, по-змеиному. Еще нашла пластину. Подключила к системе в своих мозгах и своем же костюме. Полный архив расы по вымершим растениям. Целая глава про утраченные виды галактики Дрюккель. Сотни три изображений кай-цветка, схемы всякие, куча разного. Я настроилась и после некоторой возни с инструкциями метнула посылочку на имя габариуса Чаппы. Может, обрадуется.
Закончив с делами, я взялась читать о себе, в разделе «контракт, динамика исполнения».
«Отправлена в отпуск в связи с травмой.
Примечания:
— порицание от габ-службы за несвоевременное оформление отчетов;
— поощрение в связи с выявлением ценных сведений по делу, важному для дознавателей.
Строгое порицание с переводом в статус испытательного срока за самовольное покидание габ-порта в неизвестном направлении.
Восстановление в статусе габбера. Поощрение в связи с налаживанием контакта с кэф-сектором.
По официальному запросу кэф-корабля временный перевод в статус посла, приравниваемого в полномочиях к габрехту.
Примечание: настоятельно рекомендуется пройти психологическое кондиционирование, зафиксировано поведение на грани асоциального.
По запросу посла неприсоединенных пыров повышена в статусе до постоянного — габла.
По рассмотрении запроса из Империи, служба морали, статус возвращен к исходному — габбер. В окончательном разжаловании просителю отказано в виду пристрастности стороны.
Примечание: габберу Симе строго рекомендуется в течение одной доли цикла урегулировать ситуацию с нестатусным гостем, временное условное имя Гулхатай».
Читать мое личное дело не скучно. Имя Гюль они переврали. Про пыров вообще не поняла, им-то что за радость меня отстаивать? А вот последняя рекомендация — это попадание в десятку. Это проблема, которую уже нельзя откладывать. Прямо сейчас пойду и поговорю с Гюль.
— Сима!
Я вздрогнула и повернулась на голос. Гюль стояла в дверях каюты, лицо белое, глаза чернее универсума. Так она мимикрирует, когда ей страшно. Я это всего раз прежде видела, и не столь ярко. Ух ты — губы дрожат!
— Мы прыгнули сразу от орбиты йорфов. Потом я взялась пересчитывать кое-что… и вот… Сигнал из сектора древних, — шепотом бормотала Гюль, шало озираясь и вздрагивая. — Я поймала. Катер имперский, тут дальняя связь лучшая из возможных, наверное. Я от скуки стала копаться, сектор мертвый, понимаешь? У навигаторов есть игра — слушать пустоту. И вот… Голос тьмы.
Она побелела еще сильнее, хотя вроде некуда. Прикусила край ладони, не замечая боли. Осела на пол и стала раскачиваться, подвывая.
— Никто не выживает, услышав голос тьмы. Никто…
— Да ладно, — отмахнулась я. — Никто не выживает, увидев «Летучий голландец». Я пять раз его в кино видела и вот, живу. И что нам голос тьмы, если мы слышали, как лязгает имперский посол?
— Голос. В рубке, — всхлипывала Гюль. — Голос. Я ушла, я все выключила. Он в голове. Все равно в голове. И холодно.
Пришлось её уложить и накрыть. Блин, голос в голове телепата, вот еще странность. Да у неё в голове вообще винегрет, голосом больше — голосом меньше. Я нахмурилась: не реагирует на мои мысли. Не отвечает и не успокаивается. Морф на спине тоже притих. Насторожился.
— Я пойду и проверю. Лежи.
— Нет! — ужаснулась Гюль. — Тогда и ты умрешь. Корабль обречен. Уходи, понимаешь? Прямо теперь, пока не слушала. Уходи, комплект эвакуации в шлюзе.
— Вот если я возьмусь за навигацию, тогда — да, тогда обречен. Лежи и не вой. Ну, как я услышу тот голос, если от этого звенят уши?
