o 0424287a7cd27205 полностью

Такое игнорирование, или невежество, возвращает нас к формам тонкого

редукционизма фундаментальной парадигмы Просвещения. Мы видели, что

рациональность разделила Большую Тройку, но индустриализация свела ее к Большой

единице моноприроды, эмпирической сети с простым местоположением.

Другими словами, этот мир моноприроды в действительности есть индустриальная

онтология. Само представление о том, что «только эмпирическая природа реальна», принадлежит современной Нисходящей сети, и эта сеть в первую очередь является сетью

индустриальной онтологии. Именно индустриализация поддерживает статус

эмпирического мира как единственной реальности. Индустриализация колонизирует

внутреннее пространство и сводит всю глубину к поверхностным аналогам великой сети

наблюдавмых объектов. Слова о том, что «только природа реальна», — это и есть голос

индустриальной сети.

В: Именно поэтому крах Космоса не имел места в других культурах?

КУ: Правильно. Природа была либо предопределенной и эгоцентричной, как в

магическом мире, либо обесценивалась в пользу другого, лучшего мира, как в

мифологическом сознании. Или, как в случае с Плотином или Падмасамбхавой, природа

считалась выражением Духа, воплощением Духа, который преодолевает и включает в себя

природу.

Но никогда в истории природа сама по себе не отождествлялась с высшей

реальностью. Никогда транслогический Дух и диалогический разум не сводились так

грубо к монологической природе. Но в индустриальной онтологии реальной является

только одна природа.

В: Значит, природа в этом смысле является продуктом индустриализации?

КУ: Совершенно определенно. Как мы уже сказали, слова о том, что «только природа

реальна», — это и есть пугающий голос индустриальной сети.

185

А затем вам предстоит сделать только две вещи по отношению к Духу: либо отрицать

его существование вообще, либо объявить, что природа и есть Дух. Первым путем пошли

философы-просветители, второй избрали себе романтики и сторонники возврата к

природе. Но оба эти пути ограничены рамками Нисходящей сети моноприроды, жесткой

индустриальной онтологии.

В: Плотин перевернулся бы в гробу?

КУ: Об этом можно только строить догадки. Позвольте мне напомнить вам, что для

Платона или Плотина, а также для Эмерсона, Экхарта или леди Чогьял, природа является

выражением Духа. На самом деле, для Плотина и разум, и материя являются формами

выражения Духа, и Дух преодолевает их и включает в себя в финальном объятии Единого

Вкуса. И то же самое в буддизме: дхармакая Духа дает жизнь самбхогакае разума, которая, в свою очередь, порождает нирманакаю тела и форм природы.

Но признавать только нирманакаю? Признавать только природу? Это и есть крах

Космоса и сведение его к эмпирической поверхности. Это очевидный эффект

индустриальной онтологии, которая начинает колонизировать другие области и

устанавливает над ними господство, в то время как единственной реальностью остается

природа.

Только после торжества Нисходящего принципа мы могли получить таких

философов, как Фейербах, Маркс, Конт. И только в период полного расцвета модернизма

могли появиться Романтики и экофилософия. Все они работают на одной и той же улице, на одной поверхности, и их общим богом является плоский мир чувственно-

воспринимаемой природы, который прячется в недрах индустриальной сети.

В: Так это означает, что движение Романтиков, которое боролось против

индустриализации, само является продуктом индустриализации?

КУ: Да, это верно. Вера в то, что эмпирическая природа является единственной

подлинной реальностью, — это и есть индустриальная онтология. Эко-романтики

отказывались от индустриализации, но сохраняли ее онтологию и были ей поистине

преданы. Другими словами, они боролись с поверхностной проблемой и в то же время

поддерживали ее внутреннюю причину. Они тайно принимали индустриальную

онтологию и со временем сделались ее самыми последовательными защитниками. Как

ребенок, похищенный в детстве из дому, они стали любить своего похитителя.

Религия Геи, поклонение природе — это просто одна из форм индустриальной

религии, индустриальной духовности, и она полностью поддерживает индустриальную

парадигму.

В: Но и в магическом и мифическом мировоззрениях существовало поклонение

природе.

КУ: Это не так. Просто природа еще не была выделена как самостоятельное целое.

Это совершенно другая структура. Та магическая природа была живой, была наполнена

эгоцентрическими импульсами и чувствами. Природа, которой восхищались Эко-

романтики, это совершенно другая природа. Современные Романтики вовсе не думали, что облака бегут по небу, потому что их преследуют другие облака, а извержение вулкана

происходит потому, что он разозлился лично на них (если они, конечно, не страдали

тяжелыми формами пограничных расстройств).

Нет, природа, которой поклонялись Эко-романтики эпохи современности, была

совершенно другой природой. И эта природа была для них превосходной реальностью.

Другими словами, они поклонялись той природе, которая возникла после разделения