другая: ещё не весь. Майк поправил правой рукой бесчувственную левую, безвольным
бревном висящую на перевязи. Где-то в глубине души сознание уколола тонкая игла
страха. А вдруг медики ничего не смогут сделать?! А вдруг он на всю жизнь останется
инвалидом?! Он торопливо подавил панику, пока она не разрослась вновь. Лечащий врач
гарантировал, что в Новой Америке медики решат эту проблему, поэтому...
«Он остался без руки», — тихим шелестящим шепотом произнес позади инженер
Мартинес.
«Бывает и хуже», — на грани слышимости ответил ему Перес откуда-то сбоку.
Майк судорожно дернулся, затравленно озираясь вокруг, но кроме подходящего к
нему солдата-сопровождающего никого не увидел.
— Что вы сказали, сэр? — уточнил тот. — Я не расслышал. Говорите громче, через
капюшон плохо слышно. Вам помочь зайти в вездеход?
Он протянул руку, собираясь подхватить его под локоть, и взгляд Майка уперся во
вшитый в рукав арктического снаряжения термометр, демонстрирующий отметку в минус
пятьдесят градусов. Майк рывком содрал с головы капюшон и зашарил глазами по
прозрачному небу.
«Смышленый парень, — едва слышно похвалил его бригадир Уокер. —
Сообразил»...
Место, где возникнет Воронка, Майк увидел сразу. Гигантский вьюн, пока ещё
совсем призрачный, с почти беззвучным шелестом сворачивался из стремительно
мутнеющих, воздушных толщ прямо над полем недавнего боя. Кто-то из засевших на
крышах пулеметчиков что-то надрывно кричал, указывая рукой в небо. Недавно
кружившие в нем, уродливые птицы камнем пикировали вниз, с размаху вбиваясь в снег и
исчезая из виду. Рация солдата взорвалась многоголосыми воплями, выкрикивающими
всего одно слово, но Майк этого уже не слышал. Он вырвался из рук сопровождающего и
что есть силы ринулся бежать, подгоняемый только одной мыслью: успеть внутрь.
Необходимо любой ценой успеть внутрь. Иначе смерть. Майк огромным прыжком влетел
в тепловую завесу, сбивая с ног идущих навстречу людей, и бросился дальше. Он
пробежал ещё несколько шагов, и исполинский ледяной таран врезался ему в спину, с
огромной скоростью вбивая в темноту.
Громкий дробный стук где-то перед самым лицом вернул его сознание в
реальность. Майк открыл глаза и понял, что стучат его собственные зубы. Тело
сотрясалось от дрожи, отчаянно подавая впавшему в беспамятство мозгу сигнал о
смертельно опасном переохлаждении. Пальцы охватила тупая резь, словно он окунул их в
ледяную воду, лицо одеревенело, утратив подвижность, носовые пазухи при каждом вдохе
обжигало жестоким холодом. Понять, работает обогрев или нет, было уже невозможно,
необходимо как можно быстрее найти теплое укрытие, и времени у него почти не
осталось, это пульсировало у него в голове с предельной ясностью. Майк попытался
подняться, опираясь на здоровую руку. Встать удалось не сразу, голова сильно кружилась,
донельзя замерзшие ноги слушались плохо, тупая боль от сковавшего тело ледяного са-
вана всё сильнее давила на плывущее сознание. Дважды он падал, опрокидываемый
мощными ударами ветра, и пришлось буквально вползать вверх по стене, чтобы оказаться
на ногах.
Оказалось, что он всё ещё находится в центральном коридоре первого этажа АЭС,
рядом с переборкой, у громко хлопающих на ветру дверей во второй отсек. Порывы
урагана, врывающиеся в здание, мгновенно преодолевали расстояние в полсотни метров,
и, судя по окружающей темноте, все осветительные приборы уже полопались от
запредельного перепада температур. Надо зайти за переборку и закрыть за собой двери,
пока он не замерз заживо. Майк, опираясь плечом на стену, двинулся вдоль переборки к
дверям, но тут же упал, споткнувшись обо что-то в темноте. Он рухнул на что-то мягкое и
тонкое, под которым ощущалась твердая основа, и ухватился за это здоровой рукой,
стремясь подняться. Перчатка скользнула по синтетике, и Майк разглядел во мраке
замерзший человеческий труп. Тело внутри арктического снаряжения превратилось в
цельную ледяную статую и застыло в позе ползущего к укрытию человека. Новый порыв
урагана, ворвавшийся в центральный коридор, швырнул поднимающегося Майка на труп,
и он перелетел через мертвеца, ударяясь в другого покойника. Этот человек замерз прямо
в дверях, и его труп, ставший промерзшей глыбой, мешал им захлопнуться. Почти не
ощущая собственных ног от студеной тупой боли, Майк вцепился в мертвое тело и
потянул его на себя, хрипя от обжигающего холода в онемевших пальцах. Труп удалось
вытащить из дверей, и новый удар проникшего с улицы ледяного воздушного потока
бросил Майка в распахнутый вход. Он влетел за переборку и упал, чувствуя, как
скованные лютым морозом конечности теряют последние крохи чувствительности.
