учуяв запах крови, коротко зарычал, и, обнажив клыки, вонзил ей в шею. Раздался слабый
отчаянный вскрик, и вслед за ним хруст позвонков.
Собаки внезапно стали отходить, огрызаясь, и Матвей, вцепившись заледенелыми пальцами
в калитку, вспомнил житие святой великомученицы Евфимии Всехвальной:
Из-под тела жены донесся слабый мяукающий плач. Матвей нащупал то, что издавало эти
звуки. Когда он задушил первого, второй умер сам, почти сразу, остановив взгляд темно-
ореховых глаз на отце и убийце своем. За спиной раздался голос Марфы: «Предаст же брат
брата на смерть, и отец чадо: и восстанут чада на родители и убьют33 их». Она
перекрестилась. «Пошли, Господи, им вечный покой в обители Твоей и венцы праведности
даруй им».
Матвей уронил голову на трупы и заплакал.
Пролог
Флоренция, август 1570
Аллесандро Аллори прикоснулся кистью к холсту и замер на мгновение – прекрасное лицо
Изабеллы Медичи оживало на глазах.
Каштановые, с проблесками рыжего локоны были разделены пробором и убраны в
отделанную жемчугом золотую сетку. Карие глаза глядели прямо и дерзко, на высокой,
белоснежной шее поблескивало алмазное ожерелье. Дочь Козимо Медичи, великого герцога
Тосканского и жена кондотьера Паоло Орсини стояла, выпрямившись, на пьедестале, что
был возведен в середине мастерской Аллори.
-Ваша светлость, смотрите прямо на меня, - попросил Аллори. «Я приступаю к вашим
глазам. Это самый сложное в портрете».
- Синьор Аллори, вы не возражаете, если Маддалена нам поиграет? – спросила Изабелла.
«Она написала несколько новых мадригалов, я бы хотела послушать».
- Конечно, ваша светлость, - чуть поклонился Аллори и вернулся к работе. Девушка с
лютней, что сидела на низкой скамейке у ног Изабеллы, начала нежную, грустную мелодию.
Петр стоял, прислонившись к притолоке, и смотрел на Изабеллу. Он видел ее тонкий
профиль, и унизанную перстнями руку на бархате платья – цвета жженого сахара.
Кремовое кружево выбивалось из манжеты, спускаясь волной на длинные пальцы.
- Как называется эта прекрасная музыка, синьорина Маддалена? – спросила женщина.
- «На его отъезд», - вздохнула музыкантша.
- Как печально, - рука Изабеллы смяла , скомкала складки юбки – и тут же отпустила.
Петя посмотрел на закрытую корзинку, что стояла рядом с ним и улыбнулся. Оттуда
доносилось какое-то шуршание.
32 Митрополит Димитрий Ростовский. Жития святых.
33 Мтф, 10:21.
Изабелла нахмурила разлетающиеся к вискам брови и чуть повернула голову к двери. Петя
наклонился и распахнул корзинку. Крохотная длинноухая собачка – рыжая с белым,
бросилась к Изабелле и та подхватила щенка на руки.
-Боже, какая прелесть, синьор Пьетро, - Изабелла, смеясь, потерлась щекой о мягкую
шерсть. «Спасибо вам!»
- Простите, синьор Аллори, синьорина Маддалена, - поклонился Петя. «Я просто хотел
передать ее светлости подарок. Не смею вам более мешать».
- Вы слышали новый мадригал, синьор Пьетро? – спросила его женщина. «Мы все
печалимся, что вы нас скоро покинете, даже муза Эвтерпа, в лице нашей талантливой
синьорины Маддалены».
Петя взглянул на герцогиню:
- Как сказал синьор Петрарка: «Коль души влюблены, им нет пространств. Земные
перемены, что значат им? Они, как ветр вольны».
- Они, как ветр, вольны, - тихо повторила Изабелла. «Вы прекрасно читаете стихи, синьор
Пьетро. Но не забудьте, вы еще должны прийти на прием в честь моего дня рождения! Иначе
флорентийские дамы мне не простят».
- Непременно, ваша светлость, - Воронцов еще раз поклонился герцогине и, счастливо
насвистывая, спустился вниз, на площадь, к церкви Санто-Спирито.
Зайдя внутрь, он перекрестился, и, преклонив колена, посмотрел на фреску Филиппино
Липпи. Когда он впервые увидел эту Мадонну, Воронцов даже испугался – так она
напоминала ему Марфу. Волосы были светлее, но кошачьи, томные глаза и легкая улыбка
на тонких губах были такими же, как у покойной жены.
-Синьор Пьетро! - услышал он сзади знакомый голос. «Не знал, что англичане молятся в
католических церквях, думал у вас все там реформаторы».
-Случается иногда, - улыбнулся Петя. «Я как раз шел к вам, синьор Доменико, хотелось бы
перед отъездом еще раз просмотреть контракты, ну и в мастерские вы меня обещали
сводить».
-Сначала обед, - Доменико Спини, богатейший торговец тканями во Флоренции, потер руки.
«Я знаю, вы навещали синьора Аллори, - картины у него прекрасные, но вряд ли он вас
угостил чем-то»
Они вышли на площадь Святой Троицы, к огромному, похожему на замок, Палаццо Спини.
