Она, улыбаясь, пристроилась у него на плече, и Петя, обняв ее, сказал:
-Вот что. Ты сейчас собирайся там, на вилле, и будь готова к вечеру. Я встречу Джованни, и
на закате вернемся. Заберу тебя, заедем за маленькой, - и в Лондон.
-Пьетро, - она вдруг наклонилась и пошарила среди сброшенной одежды. «Вот, - Изабелла
протянула ему сложенное письмо. «Это та самая деревня, где наша доченька. Пусть будет у
тебя, хорошо? Просто так, мало ли».
-Никаких «мало ли», - ворчливо ответил Петя, но, увидев ее глаза, взял листок, и положил
внутрь своего медальона.
Паоло Орсини привязал лошадь в перелеске, неподалеку от виллы дель Поджио. Он
поднялся по мраморной лестнице и прислушался – вокруг стояла тишина.
В комнатах никого не было. «Отпустила слуг, - герцог усмехнулся и прошел в опочивальню
жены. Кровать с тех пор сделали новую, но спальня почти не изменилась – вот тут она
стояла на коленях, еще в свадебном платье гранатового бархата, расшитом золотом, и
рыдала, хватая его за ноги: «Не надо, пожалуйста, не надо! Я боюсь!»
Он тогда порвал платье – в клочья, и, отхлестав ее по щекам, сказал: «Ты, Изабелла, помни
– ты моя жена, перед Богом и людьми, что я хочу, то с тобой и делаю, на то я и муж».
Потом она опять плакала и просила: «Мне больно, пожалуйста, не надо больше!».
Он посмотрел на распухшее от пощечин, зареванное, еще детское лицо, и, улыбнувшись,
сказал: «Хорошо, милая, сейчас будет не больно». Он столкнул жену с кровати и поставил на
колени. Потом ее вырвало, и Орсини, поморщившись, сказал: «Сама вытирай, слуги спят
уже».
Он вспомнил, как жена ползала на коленях, елозя по полу остатками платья, и усмехнулся:
«Сучка. Сучкой была, такой и осталась».
Он вытянулся на кровати и стал ждать.
Письмо от шурина ему доставили прямо в Палермо. Рейд был успешным. Тунис, они,
конечно, не отбили, - для этого надо было больше, чем пятьдесят галер, но турок потрепали
изрядно. Он собирался ехать прямо в Венецию, к той сладкой стерве, и теперь-то точно
увезти ее в Браччано.
-Буду насиловать ее всю дорогу до Рима, - подумал тогда Орсини, сдирая со сложенного
втрое листка печать герцогства Тосканского.
-Привезу в замок уже беременной, и пусть сидит там под охраной. Детям там хорошо будет –
озеро, лес, с мальчишкой можно на лодке походить, под парусом. Вообще надо будет им
учителей из Рима привезти, ближе к осени. А потом Марта родит, и успокоится, поймет, что
бежать ей некуда, да и незачем.
Прочтя то, что было написано изящным, элегантным почерком Франческо, он выругался: «Ну
и семейка! Шлюха на шлюхе!».
Шурин оторвался от своих алхимических опытов, и, поджав тонкие губы, взглянул на Орсини.
В роскошном, блистающем золочеными панелями кабинете, резко, перебивая запах
благовоний, потянуло потом.
Пьетро, самый младший Медичи, тоже поморщился.
-Лето на дворе, - грубо сказал Орсини. «Я даже домой не заезжал – сразу сюда, как ты и
просил. Никто не знает, что я во Флоренции».
Франческо откинулся на спинку высокого кресла и поиграл перстнями.
-У тебя нет наследника, Паоло.
-Я себе две недели отбивал зад на деревенских дорогах, чтобы услышать то, что знает вся
Тоскана? – ехидно спросил Орсини. «Что вы мне подсунули бесплодную бабу , да еще и с
дурным характером?».
-А тебе нужен наследник, - как будто не слыша его, продолжил шурин.
-Ты готов поделиться со мной Бьянкой? – Орсини, наконец, сел. «Я не против, хоть, я
слышал, она и растолстела после родов».
-Твоя жена тоже, - холодно сказал Франческо.
В кабинете повисло тяжелое молчание. Орсини поднялся.
-Ты куда это? – поинтересовался шурин.
-Перерезать горло этой суке, - обернулся Орсини на пороге.
-Подожди, - герцог Тосканский обернулся. «Вон сидит Пьетро, который, - Франческо
усмехнулся, - стал рогоносцем, как недавно выяснилось».
-Ты мне написал, - нетерпеливо сказал Орсини. «И что?».
-Помоги нам разобраться с Леонорой – тихо, и мы закроем глаза на то, что случится с
Изабеллой, - шурин покачал сцепленными пальцами. «У тебя, Паоло, - он вдруг улыбнулся, -
больше опыта в таких делах. Пьетро еще молод и может, - шурин поискал нужное слово, - не
справиться».
-Хорошо, - кивнул Орсини.
-Про роды, - Франческо замялся, - я точно ничего не знаю. Твоя жена ездила в монастырь –
на месяц. Может, она там молилась об исцелении от бесплодия, ничего не могу сказать. А
может, она куда-то еще …, отлучалась. Ты только помни, Паоло – у нас, мужчин, может быть
сколько угодно внебрачных детей, на то мы и мужчины. А вот у женщин в нашей семье – нет.
По крайней мере, - шурин помолчал, - живых детей. Понимаешь, о чем я?
-Да, - ответил Орсини.
С Леонорой все прошло спокойно. Пьетро сказал ему: «Делай с ней, что хочешь, только
чтобы все было, - юноша замялся, - без крови».
Он задушил рыжеволосую дрянь подушкой. Разумно рассудив, что будущему вдовцу уже все
равно, Орсини сначала ее изнасиловал – женщина, подумав, что для этого он и пришел,
вытерев слезы с лица, прошипела: «Мой муж тебя убьет!».
-Не думаю, сладкая. Он послал меня, чтобы я тебя убил, - улыбаясь, сказал Орсини, и еще
успел насладиться ужасом в ее глазах.
