На откровение бывшего друга я ответила:
- Как ты мог? Из-за тебя человек места лишился!
- Не из-за меня, а из-за секретаря приемной комиссии. И если бы я сознался в ошибке, то места лишилась бы та самая секретарша. В любом случае кто-то бы пострадал. Я предпочел не брать на себя ответственность и сделать вид, что не заметил досадной оплошности.
- Все равно фу!
К нам подошла официантка с ароматным заказом и без капли участия в голосе спросила:
- Ровно на триста пятьдесят рублей не вышло. Триста сорок восемь вас устроит?
- Да, да, конечно, - отозвалась я. - Два рубля мы накинем в чаевые.
Девушка коротко кивнула. Судя по всему, она уже давно положила и на Новый год, и на работу, и на клиентов с их чаевыми. Если бы я по двенадцать часов в сутки слушала «Джингл Беллз», я бы тоже переметнулась на темную сторону силы.
- В моей работе подобную неточность забраковали бы, - тихо сказал Ваня, когда официантка пропала из зоны видимости.
На мой немой вопрос бывший друг и одноклассник ответил:
- Любопытный факт номер «два». Я работаю ювелиром.
Я подавилась, и кофе застрял в носоглотке.
- Ты? Ювелиром? Это шутка такая? Может, охранником в ювелирном салоне?
- Я все правильно сказал, а вот ты додумываешь. Как тебя в юристы взяли с таким посредственным чувством объективности?
- Но как? Для ювелиров важно знание химии. А ты на протяжении многих лет только и делал, что у меня списывал! А когда ты на лабораторной мне чуть волосы горелкой не спалил?
- Да ты мне нравилась, идиотина! Я тут, видите ли, старательно ее почеркушки в свою тетрадь переписываю, а она в это время с Пашкой флиртует.
- Ни с кем я не флиртовала! У него паста закончилась, и он попросил запасную ручку. И что значит «нравилась»? Понравившейся девушке волосы не жгут! Или ты рассчитывал, что на меня лысую никто, кроме тебя, не посмотрит?
- Да я бы тоже от тебя лысой сбежал... Мне было семнадцать! С какой радости я должен тратить молодость на девушку с плешью в полголовы? А про Пашку... Ну... Ты извини, что ли?
- А извиняться ты как не умел, так и не умеешь...
Внезапно в памяти всплыл образ последней ссоры, разрушившей многолетнюю дружбу.
В последние два года обучения в школе математику нашему классу преподавал новый учитель - совсем молоденький парнишка, но с невероятно светлой головой. Это большая редкость, но ему сходу поручили уроки в выпускных классах. Я была отличницей, но с математикой не дружила, особенно с геометрией. Однако учитель, заметив усердие и умственные задатки, выделял меня среди одноклассников и нагружал заданиями повышенной сложности. Помню, он вручил мне учебник с жуткими задачами по планиметрии и велел их решить. Я убила несколько часов, но гордая и несокрушимая несла тетрадь в школу.
На перемене перед геометрией, когда мы уже находились в кабинете, меня позвала одноклассница с просьбой объяснить заданную на дом теорему. Класс у нас был шумный и неугомонный, поэтому приходилось концентрироваться только на доказательстве теоремы. По возвращении к родной с Ванькой парте я увидела, как друг хмурым взглядом пробегает по строчкам в моей тетради. Я тогда над ним посмеялась, что он, мол, наверняка, ничегошеньки не понял. Но Ванька беспричинно злился. У него всегда была выразительная мимика, поэтому его эмоции считывались без проблем.
Я попыталась забрать тетрадь, но он одернул руку. Повторная попытка также не принесла успеха. Когда я поднялась и, обойдя парту, подошла к нему вплотную, Ванька сказал только: «Не отдам». Я смотрела на него, вспоминала часы, потраченные на чертежи и доказательства, и чуть не плакала от издевательств друга. Я прикрикнула и агрессивной фурией двинулась на него. А Ваня совершил страшное...
Он в два шага подбежал к окну, отворил его и выбросил тетрадь на улицу Апрель был щедр на дожди, поэтому мои каракули прилетели в мутную лужу.
Я из последних сил сдерживала слезы, а друг, видимо, бывший, схватил меня за руки и повел прочь из кабинета, в дверях столкнувшись с удивленным нашим побегом математиком. Вдали от одноклассников я все же заплакала. Размазывала по щекам сопли, кричала, колотила Ваньку по груди. А он молча сносил уместные и неуместные обвинения.
Когда мой запал иссяк, Ваня развернулся и ушел. С тех пор мы не разговаривали.
Я никогда не думала о нем как об интересном мужчине, но все же в первую за десять лет встречу предпочла бы выглядеть более лощено. Хотя бы более опрятно. Самое неловкое, что пока я уткнулась в чашку, Ваня бесцеремонно меня рассматривал.
Юношеские обиды давно забылись, а теплые воспоминания о былой дружбе то и дело ворошили сознание.
- Слушай, Настюх, а ты чего завтра делаешь?
- Мммм... Свидание? - кокетливо прощебетала я.
- А как же! Ты вон какая фам фаталь стала, не могу удержаться!
- А вот удерживайся! В противном случае я готова озвучить целый список статей уголовного кодекса, к которому может привести мужская несдержанность.
- Ты прям по живому режешь... Сначала обломала торт с сюрпризом, теперь вот это... И все же? Чем занята будешь?
