Она с Танькой, как я назвал её про себя, поехали впереди. Я слышал, что разговаривали о конкурсе. Концертах. О Тимофее, которого я не видел, но уже не любил. Подумаешь, знаменитость.
Вот и наша сосна. Но мама на неё даже не взглянула. Ещё бы. Ей теперь, кроме Таньки и Юрия Львовича, никто не нужен. Мне хотелось подойти к сосне, чтобы посмотреть, видны ли слова, которые я писал. Но это была тайна. Поэтому я остановился недалеко от сосны, вроде бы поправить лыжи, и тихо сказал:
Видишь, что получается.
- Серёжа, о чем задумался? - подъехал ко мне Юрий Львович.
- Так ... ни о чём ...
- Хороший У вас тут лес,- сказал он. - А мы можем похвастаться горой. Высо-о-кая. Таня в детстве даже на санках боялась с неё кататься. А теперь что твой горнолыжник.
В самом деле, когда подъехали к горе, Танька, не задумываясь, оттолкнулась палками и понеслась. А мама испугалась.
- Юра,- сказала она и запнулась.- Юрий Львович,- поправилась мама,- зачем вы позволяете Тане кататься с гор. Она может повредить руки.
Я не слыхал, что ответил Юрий Львович. Вернее, не хотел слышать, как они волнуются за неё.
Я мчался с горы, и в моей голове с такой же быстротой проносились мысли, сменяя одна другую. «Они оба её любят. Меня нет. Если я сломаю и руки и ноги, им будет всё равно».
От обиды или от ветра на глаза навернулись слёзы. Я остановился в стороне от Теньки. Вдруг она засмеялась. Я подумал, что надо мной, но, когда глянул на гору, понял, над чем она смеётся. Юрий Львович с мамой съезжали, сидя на лыжах.
- Твой отец боится~- удивился я.
- Выдумал тоже,- обиделась Танька.- Не с таких гор катаемся. Просто не захотел Инну Владимировну одну оставлять.
Теперь я рассердился на себя. Зачем так сказал Таньке. Ведь не Юрий Львович боится, а мама. И я знал это.
- Вот и мы приехали,- сказал Юрий Львович, помогая маме подняться и отряхивая с неё снег.- А теперь к нам.
- Может быть, к нам сначала,- сказала мама,- мы лыжи оставим.
- Лыжи у нас оставите. Я потом принесу их,- сказал Юрий Львович, и мы отправились на авто-бус. Целая команда.
На остановке какой-то старичок сказал:
- Вот примерная семья. Дети и родители отдыхают вместе.
Мне вспомнились бабушкины наставления, когда она внушала, что, прежде чем что-то сказать, надо подумать. Этот старичок говорил не подумав.
Когда мы приехали к ним, Юрий Львович сказал Таньке:
- Ну, хозяйка, что есть в печи - все на стол мечи.
Конечно, никакой печки у них не было. Они жили в таком же многоэтажном доме, как и мы. Но это так уж говорится.
Танька переоделась, и они с Юрием Львовичем ушли на кухню.
Мама спросила, не нужно ли помочь, но он сказал:
- Нет. Вы наши гости. Отдыхайте. Мы управимся.
Войдя в комнату, я сразу обратил внимание на портрет. Он был большой и висел против двери. Поэтому я сразу очутился лицом к лицу с женщиной на портрете. Она была красивая. Смотрела задумчиво прямо в глаза и была словно живая. Я не мог оторваться от её взгляда. Мама тоже остановилась перед портретом.
- Это мама,- сказала Танька, ставя на стол вазу с яблоками.
После, когда мы возвращались домой, мама всю дорогу молчала, будто меня не было рядом.
- А Танька над тобой смеялась,- зачем-то сказал я.
Мама сначала даже не слышала, что я разговариваю с ней. Видимо, так далеко была от меня в своих мыслях. Но мои слова всё-таки преодолели это расстояние, и мама спросила:
- Ты что-то сказал?
- Танька смеялась, когда ты съезжала с горы,- повторил я.
- Да, это в самом деле было смешно,- сказала мама.
Удивительно. Она прощала Таньке всё.
Вечером мама разговаривала с бабушкой. Сказала, что видела у Юрия Львовича портрет его жены и что она просто красавица и Таня удивительно похожа на неё.
Бабушка сказала, что маме на свою внешность обижаться грех.
- И всё-таки я не смогу выйти за него замуж,- сказала мама с сожалением.
- Но ведь она умерла,- сказала бабушка.
- Понимаю,- вздохнула мама.- А вот поглядела на неё, и вроде что-то надломилось во мне.
Я, конечно, обрадовался, что мама раздумала выходить замуж. Но в то же время испугался. Что могло в ней надломиться? Вспомнилось почему-то сломленное дерево в лесу. Оно ведь погибло. Вот так, наверное, и люди. Сломается что-то внутри - и нет человека. Остаются одни портреты.
Я со страхом стал прислушиваться к разговору на кухне.
- Побыла сегодня у них,- говорила мама,- и почувствовала, понимаешь, почувствовала её присутствие во всём. Во всех вещах. И в них - в девочке и самом Юрии Львовиче.
- Что и говорить,- сказала бабушка,- даже слова из песни не выкинешь, не то что человека из памяти. Только одними воспоминаниями не проживешь. По себе ведь знаешь.
- А дети!
- Дети вырастут и поймут. А в общем, решай сама. Она замолчала. Я пошёл на кухню. Будто напиться. Мама уже лежала на диване, заложив руки за голову. Видно решала, как быть.
ЧТО ЗНАЧИТ ЛЮБИТЬ
На другой день, даже на уроках, я думал о том, что решила мама. Может быть, я и смирился бы с тем, что с нами будет жить Юрий Львович. Но теперь, когда я узнал про Таньку, выходить маме за него стало просто немыслимо.
