Чтобы Танька всё время вертелась перед глазами. Какая это будет жизнь. Сплошная мука. Девчонки в классе-то надоели. Вечно пищат. Воображают. Ещё и распоряжаться вздумают. Да она и бабушке-то надоест.
Конечно, мама всё поймёт и скажет об этом Юрию Львовичу. Эта мысль меня успокоила.
Вечером, когда пришёл Юрий Львович, я приоткрыл дверь, чтобы все было слышно.
Понятно, подслушивать нехорошо. Но это был исключительный случай. Ведь дело касалось и меня. Но бабушка была иного мнения и плотно прикрыла дверь. Я, как говорят, весь превратился в слух, но слышал только отдельные слова.
Что-то говорили про Таньку. Про меня. Про какой-то трудный разговор. И ещё про обмен квартиры. Так что я ничего не понял. Но, поскольку мама опять куда-то ушла с Юрием Львовичем, я подумал, что она всё-таки пойдёт за него замуж.
Поэтому, когда бабушка позвала меня ужинать, я ничего не ответил и отвернулся к стене.
Бабушка села ко мне на кровать и сказала:
- Ты не любишь свою мать.
От такой несправедливости я чуть не задохнулся, вскочил и начал орать прямо бабушке в лицо:
- А она ... она меня любит?! Да? Ей нужен только Юрий Львович да его Танька. Ну и пусть ... пусть живёт с ними.
Больше я не мог говорить и заплакал.
- Почему только с ними, когда можно жить всем вместе,- сказала бабушка.- От этого её любовь к тебе не изменится.
- Как же ... не изменится ... - сказал я уже более спокойно.- Она и теперь только на Таньку и глядит, как бы она ручки-ножки не поломала, когда с горы катается.
- Серёжа, ты веришь в то, что говоришь?
Я вопросительно поглядел на неё.
- Если бы матери пришлось выбирать между тобой и Юрием Львовичем с Таней, ты ведь не сомневаешься, что она выбрала бы тебя?
Я ничего не ответил. Такой хороший вопрос не приходил мне в голову.
Бабушка вдруг, как маленького, стала гладить меня по голове и, как бы противореча самой себе, сказала:
- Я понимаю тебя, Серёжа. Сама когда-то такое пережила.
И бабушка рассказала, как плакала, когда женился её брат. И ушёл от них.
- Он был намного старше меня,- говорила бабушка.- Я-то в школу только пошла, а он уже работал. Кондуктором в поезде. Бывало, жду его не дождусь. Из каждой поездки каких-нибудь гостинцев везёт. А я ему песни пела.- Бабушка грустно улыбнулась и продолжала:- А тут брат женился и ждать стало некого. Только разве в гости придёт. А я не стала дожидаться, сама пошла. Встретили они меня как дорогую гостью. За стол усадили. Угощение поставили. Сами же ушли в сени и вот смеются над чем-то. А у меня слёзы градом в тарелку сыплются. Горько за брата. Вроде бы чужим стал. Разумом понимала, что так и должно быть. А сердце не соглашалось.
Потом бабушка внушила мне, что надо подумать о матери. Уже восемь лет как умер мой отец, а она всё одна. И в кино. И в гости. Подруги её вдвоём, а она всё одна.
- Вот тебе кажется, что ты её любишь,-говорила бабушка.- А ведь если человека любишь, то должен счастья ему желать. Любовь, Серёжа, серьёзная штука. Человек, который по-настоящему любит, думает не о себе, а о том, кого любит.
Бабушка умолкла и думала о чём-то своём. А во мне стали бороться разум и сердце. Разум начал понемногу принимать Юрия Львовича, хотя сердце ещё не соглашалось. Что же касается Таньки - ни разум, ни сердце её не принимали.
Однако бабушкины разговоры подействовали. И когда мама спросила, как я смотрю на то, если Юрий Львович с Теней придут к нам жить, мой разум сказал: «Пусть приходят». А сердце промолчало.
СОН В ЛЕСУ
Кажется, всё зависело от моего согласия. Потому что дальнейшее совершилось очень быстро.
Однажды утром к нам позвонили. Я открыл и увидел незнакомую женщину. Она была такая полная, что занимала весь проём двери. Если она захочет войти, мелькнуло у меня .в голове, то сначала придется снять шубу.
- Мы по объявлению,- сказала она.
Я ничего не понял, но бабушка пригласила заходить.
За спиной женщины стоял мужчина. Оказывается, они пришли смотреть нашу квартиру. Спросили, как-давно делали ремонт. Не текут ли краны.
Как печёт духовка?- спросила полная женщина.
Исправно,- сказала бабушка.- Как раз пирог пекла. Хотите попробовать?
- Я вам доверяю, дорогая,- кивнула женщина и подошла к окну.
- А берёза вам не мешала1 Летом она темнит комнату.
Бабушка пожала плечами, а мне захотелось накри чать, нагрубить и толстой женщине, и бабушке. Как не понимает бабушка, что нельзя меняться квартирой с такими людьми. Они ведь погубят берёзу, которая столько лет тянулась до нашего окна.
Но у мамы с бабушкой были иные заботы. После того как люди сказали, что согласны на обмен, бабушка с мамой приуныли.
- Все-таки боязно. Вдруг не уживёмся?- поглядела мама на бабушку.
- Что делать,- вздохнула бабушка.- Если б знал где упасть - соломки бы подложил.
Из этого разговора я понял, что у мамы и бабушки сердце тоже спорит с разумом.
Но если они в чём-то сомневались, то я знал наверняка, что с Тенькой не уживусь. Только нельзя об этом говорить ни маме, ни, тем более, бабушке.
