О чем молчат боги полностью

– Я родился в Дэрбинэ, – сказал он. – Мой отец плотник, мама смотрела за хозяйством. Кроме меня и Геншеле, у родителей было еще двое сыновей, я младший. Сейчас мои братья уже женаты, и у меня есть семеро племянников. Я иногда навещаю их, когда возвращаюсь в Даас. Они все горды тем, что я их родня. Пятый подручный, – со значением произнес Рахон и хмыкнул.

– А как стал подручным?

– Да всё просто, – он снова пожал плечами. – Меня нашел Аккам – второй подручный. – Я кивнула, показав, что помню об этом подручном, который чувствует силу. – Он ощутил во мне дар. Тогда он был еще слабым, но в Даасе ему помогли вырасти и раскрыться. Из учеников выделили сразу, на астон-ката я перебрался уже в восемнадцать лет. Тогда был двадцатым подручным, в двадцать пять стал десятым. Теперь вот пятый, но вряд ли поднимусь выше. У первых подручных дар особый и очень сильный.

Покивав в ответ на его слова, я вспомнила то, что занимало меня еще у разрушенного храма.

– Почему ты не пользовался своей силой в полной мере на землях таганов? – спросила я.

Рахон обернулся ко мне, прищурился и спросил в ответ:

– Что тебя расстроило сегодня? Ты была у махира, я знаю, потому занимался с Эмселахом дольше обычного. А пришла в хатыр грустная. Вспомнила что-то дурное?

– Нет, – ответила я, пожав плечами. – Я особо ничего и не вспомнила. Но мне не нравится, когда меня принуждают к чему-то против моей воли. Кстати, – я бросила осторожный взгляд вниз и тут же поспешила снова его поднять. На пропасть смотреть было жутко. – Почему Алтаах решил насильно вырвать у меня воспоминания? Что-то произошло?

– Я не махир и его помыслов не знаю, – ответил Рахон и первым поднялся на ноги. Он подал мне руку, и я вложила в его ладонь свою. А когда я встала рядом, посмотрел в глаза и сказал: – Мы не желаем тебе зла, Ашити. Махир ничего не сделает во вред, верь ему.

– Зачем? – прищурилась я.

– Он укажет тебе путь.

Приблизившись к илгизиту вплотную, я поднялась на цыпочки и шепнула ему на ухо:

– Я знаю свой путь, Рахон, и он мне нравится. – Затем отстранилась и улыбнулась: – Идем учиться.

– Не-ет, – протянул илгизит.

– Да-а, – протянув в ответ, я весело рассмеялась и первой направилась к тоннелю.

Мой путь ждал меня, и он даже не шел параллельно пути великого махира. Моя дорога вела меня в прошлое, но не в мое. Для него время еще не пришло, Создатель это ясно показал, а спорить с Ним у меня не было никакого желания.

– Обыскали?

– Да, дайн. Вот.

В руке байчи-ягира покачивался черный диск. Танияр кивнул:

– Хорошо. Не сломай.

– Даже не дышим на него, – усмехнулся Эгчен.

Дайн, усмехнувшись, хлопнул его по плечу и вошел в подземелье в допросную камеру, где под надзором двух ягиров сидел связанный мужчина. Властитель Айдыгера остановился перед ним. Он скрестил на груди руки и некоторое время рассматривал незнакомое лицо пойманного илгизита.

– Имя? – спросил Танияр.

– Назвался Дошаном, – ответил ему байчи. – Его нашли в Улы. Обосновался там прошлым летом. У кузнеца в подручных ходил, а кузнец тот Елгану оружие ковал, был вхож в дом каана. И Дошан этот с ним.

– Ясно, – кивнул дайн и отвел в сторону руку. Эгчен без всяких пояснений вложил в нее черный медальон. Танияр внимательно посмотрел на него, а после показал пленнику: – С кем связан твой шавар?

Глаза пленника на миг увеличились в изумлении, и Танияр криво усмехнулся. Впрочем, уже через мгновение Дошан оправдал свое удивление вопросом:

– О чем говоришь, дайн?

– С кем связан твой шавар? – пропустив мимо ушей вопрос пленника, снова спросил Танияр.

– Я не понимаю…

– Понимаешь, Дошан, понимаешь, – усмехнулся дайн. – И я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос. Я узнаю, что хочу. От тебя зависит только, как быстро это произойдет.

– Я не знаю, чего ты хочешь от меня услышать, дайн, – ответил илгизит, и Танияр улыбнулся.

Он поднял руку и сделал жест байчи-ягиру. Тот, кивнув, вышел за дверь. А вскоре вернулся, но не один. Рядом с Эгченом шла шаманка. Она, не скрываясь, зевнула и велела:

– Говори.

К кому это относилось, сразу понять было сложно. Пленный никак не отреагировал, а властитель Айдыгера только кивнул головой, указав на связанного мужчину. Ашит приблизилась к нему, короткий миг вглядывалась в лицо, а после велела уже илгизиту:

– Клянись дайну в верности.

– Я верен дайну, Вещая, – заверил тот.

– Не словами, сердцем клянись, – ответила шаманка и приказала: – Несите огонь.

Пленный инстинктивно отпрянул, но все-таки осторожно спросил:

– Зачем?

– Клятву Белому Духу дашь, – ответил вместо Ашит Танияр. – Если Создатель ее примет, значит, и вправду верен. Если лжешь, умрешь в муках. Отец лжецов не любит. Или думаешь, что Илгиз защитит тебя? Но он всего лишь… – дайн выдержал паузу, склонился к связанному и произнес, глядя ему в глаза: – Слабый младший брат.

После отстранился, и глаза илгизита снова округлились, но в этот раз в них вспыхнул гнев. Он открыл рот, собираясь ответить, однако вновь закрыл и скрипнул зубами. А когда опять открыл, то направил злость в нужное русло:

– О чем ты говоришь, дайн?! Я верен Белому Духу!