— Так с каким поручением вы прибыли в замок? — легко поинтересовалась девушка.
— Я принёс письмо хозяйке замка.
— От кого?
— От его высокопреосвященства, кардинала Жеральда ля Фальеро.
Мне показалось, что монах сделал крошечную заминку перед ответом. Как бы прикидывая, отвечать нам или уклониться от ответа.
— Это первый из двух, — вставил я.
Монаху эти слова будут непонятны, а Катерина сообразит, что это тот самый, который неосторожно писал письма. И тот самый, у кого Александра выкрала документ.
— Первый из двух? — вопросительно поднял на меня взгляд монах и тут же опять опустил его вниз.
— Не обращайте внимания, брат Элоиз! — мягко улыбнулась Катерина, едва заметно кивнув мне, — Давайте лучше поднимем бокалы за ваше здоровье! Наливайте!
— Вы слишком добры ко мне, ваше сиятельство!
Тем не менее, монах сделал глоток вина и поставил бокал на место.
— Ну, что ж… Вы принесли письмо хозяйке замка, я хозяйка… где письмо?
Катерина изящно резала ножичком пласт мяса в своей тарелке, накалывала на свою золотую вилочку и аккуратно отправляла кусочки в рот. Словно нехотя. Словно не голодна.
— Но я отдал письмо другой девушке! — нахмурился монах, — Мне сказали, что это и есть хозяйка! Неужели меня…
— Нет-нет… Мы обе хозяйки. Мы кузины, и если вы заметили, очень похожи. Отдали Александре, и ладно… Письмо было запечатано?
— Да.
— И вы не знаете его содержимого?
— Нет.
— Но кузина при вас вскрыла письмо и прочла его?
— Да.
Однако, какой немногословный монах нам попался!
— Да вы угощайтесь, угощайтесь! — подбодрила его Катерина, — А то, право, неловко: вы сидите, а мы с Андреасом вкушаем… И, прошу вас, оцените вино! Такого вы больше нигде не найдёте! Вот так… Значит, кузина прочла письмо?
— Да.
— И куда она его потом дела?
— Э-э-э? — явно растерялся монах.
— Я спрашиваю, куда моя кузина положила прочитанную бумагу? Вы были вдвоём…
— Втроём! Ещё была служанка, которая прислуживала!
— Пусть втроём. Но за столом вы сидели вдвоём! Вы не могли не заметить, куда Александра положила прочитанное письмо! Так, куда же?
— Э-э-э… она положила его в шкатулку! — монах ещё ниже склонил голову, пряча взгляд.
Между прочим, отличный приём, если вы хотите скрыть свои мысли. Глаза — это как омуты, ведущие в глубину души. Но хорошенько приглядевшись, можно рассмотреть в этих омутах даже песчинки, которые осели на дно! Во всяком случае, так мне говорил мой наставник, Фарн.
— В эту шкатулку? — Катерина указала на ту самую шкатулку, которую мы видели в руках Александры в подземелье. Теперь она, несколько кривовато, стояла на краю комода.
— Да.
— Правильно… Именно так мне рассказала и служанка, которая вам прислуживала. Но вот, что интересно: теперь шкатулка пуста!
Катерина встала, открыла шкатулку и перевернула её. Шкатулка и в самом деле была совершенно пустой.
— Вы можете объяснить, куда делось письмо из шкатулки?
— Откуда же мне знать?..
— Да или нет?
— Нет.
— Но именно вы оставались наедине с покойницей! Когда кузине стало плохо, вы отправили служанку за доктором, а сами остались, пытаясь оказать ей помощь. Служанка убежала, а вы какое-то время были наедине. Александра умерла. А бумаги из шкатулки пропали. И вы не знаете, где они…
— Это было не совсем так!
— А как же?
— Я действительно пытался помочь вашей кузине. В меру моих скромных сил. Я действительно послал служанку за доктором. Но служанки не было буквально минуту! В коридоре она наткнулась на другую служанку и именно её отправила вызывать доктора. А сама вернулась к своей хозяйке. А я всё это время был с пострадавшей! Спросите служанку!
— Я спросила. Служанка утверждает, что когда она убегала, вы поддерживали кузину за шею, и когда она вернулась, вы всё так же поддерживали её за шею… Но вы даже верхнюю пуговку платья расстегнуть не догадались, чтобы облегчить пострадавшей вдох!
— Признаться, я растерялся… Не каждый раз на твоих руках молодые девушки умирают! А расстёгивать пуговки платья? Мне, особе духовного звания?
— Даже ради пользы пострадавшего? Боюсь, вы неверно понимаете слова «оказать помощь», брат Элоиз!
— Я растерялся! — упрямо повторил монах.
— Ну, допустим… Но куда, всё-таки, делись бумаги?
— Не знаю! Когда прибежал доктор, я вышел из комнаты, вместе со всеми. И больше сюда не входил, вот пока вы меня не позвали. Я не знаю, кто посещал комнату после врача! А кто-то же посещал? Вашу кузину нужно было обмыть, переодеть?..
— Да-да, конечно… Да вы угощайтесь, не стесняйтесь! Отведайте куриную ножку! Перед тем, как запекать, курицу маринуют в особом чесночном соусе, отчего вкус становится пикантным… И ещё глоток вина, я настаиваю!.. А вот ещё вопрос: кроме вашего письма, в шкатулке были и другие бумаги. И они тоже исчезли. Про них вы тоже ничего не можете сказать?
— Нет.
— Угу…
Катерина встала, рассеянно подошла к камину и присмотрелась к огню. Быстро взяла щипцы и подцепила что-то в глубине камина. И неторопливо возвратилась к столу.
— Андреас?
Я взглянул. В пальцах девушки виднелся, обожжённый со всех сторон, уголок бумаги, тот самый, с египетскими письменами, который показывала нам Александра сквозь прутья. Я кивнул.
