— Вам повторить мой приказ? — ледяным голосом поинтересовалась Катерина, — Я сказала освободить всех троих! И всем троим оказать медицинскую помощь! Лучше распорядитесь, чтобы сюда поторопились слуги, которые могут перенести пытаемых! В том числе, девушки, для моей горничной!
— Ей-то зачем? — не понял управляющий, — Ведро воды плеснуть, чтоб в себя пришла, и сама дойдёт.
— Не дойдёт, — неожиданно вмешался мессир Николя, — Её сиятельство правду сказала. Мы во время пытки ей раскалённое железо под ноги подкладывали. Не дойдёт…
Управляющий слегка побелел, нервно кивнул и поспешил прочь.
Тем временем, Трогота уже освободили от верёвок и положили животом вниз на невысокое ложе, стоявшее в углу. Помощник палача достал лесенку, прислонил её к стене, вскарабкался наверх, и принялся резать верёвки на запястьях Эльке. Сам палач опять был готов подхватить тело.
— Пойдём, — мотнула мне головой Катерина, — Здесь и в самом деле… не слишком весёлое место!
Мы шли переходами, торопясь выйти из подземелья, а нам навстречу уже спешили слуги и служанки, посланные управляющим Мишелем.
— Ты уверена, что повара тоже нужно освободить? — тихонько спросил я.
— А ты разве не видел трупа Александры? — задала встречный вопрос Катерина, — Разве ты не видел, что это отравление не грибами? От грибов кожа не зеленеет!
— Но тогда…
— Вот именно! И мне очень хочется поскорее побеседовать с тем монахом, который был наедине с моей кузиной, в момент её смерти!
Мы не кушали уже сутки, перенервничали и замёрзли, были на волосок от смерти, но Катерина наплевала на всё это и принялась наводить порядок. В смысле — отдавать распоряжения. И, знаете, я ей восхищался! Казалось бы, зачем ей это всё? Она через день-два, может, через три, в зависимости от здоровья Трогота и Эльке, уедет отсюда. И, пожалуй, никогда больше не вернётся. Но к ней шли люди, и она судила-рядила, распоряжалась и наводила порядок в замке. Она определила, кто именно будет обмывать и обряжать покойницу Александру, во что именно обряжать, где и как выставлять тело для прощания, кто и где будет её отпевать, и почему именно тело отвезут в замок графини Александры, а не будут хоронить в фамильном склепе графов де Мино… Она собрала всех тех, кого Александра привезла с собой, и объявила, что с утра они все отправятся к себе обратно. При этом посчитала количество лошадей и подвод, которые отвезут слуг и служанок, кто именно будет править подводами, какая при этом будет охрана, что они возьмут с собой из продовольствия, чтобы подкормиться в пути, кто это продовольствие им приготовит, когда подводы вернутся обратно, кто будет старшим в пути и кто доложит ей о выполнении задания. Понимаете? До самой мелочи во всё вникла и приняла решение!
Потом собрала поваров и объявила, что она верит в невиновность того, обвиняемого в отравлении, повара. И хотя она не стала вдаваться в объяснения, но я видел, как лица людей просветлели.
— Я верю в его невиновность! — заявила девушка, — А если я верю, то кто вы такие, чтобы подвергать мои решения сомнению⁈ Его величество король доверил мне судить моих подданных и, как судья, объявляю всем и каждому: оправдан! Старший повар! Вернуть человека на своё место у плиты, и не дай тебе Бог, если ты обидишь его лишней подозрительностью! Я проверю! Лично!
У бывшего подозреваемого, уже прилично одетого, опять текли слёзы по щекам, и он пытался рухнуть на колени, но по мановению руки Катерины, его подхватили и поддержали с двух сторон.
Потом был заслушан врач, который объявил, что пациенты, конечно, пострадали, и было бы странно, если бы после посещения пыточной, не пострадали, но слава Богу, повреждения не фатальные. Похоже, что допрос длился не слишком долго, да и количество допросов явно можно было исчислить на пальцах одной руки… Катерина прямо спросила доктора, сколько потребуется времени для полного излечения. Доктор растерянно покрутил пальцами в воздухе и неуверенно сообщил, что через неделю пострадавшим можно будет приступать к прямым обязанностям, а полное излечение произойдёт уже потом, в течение ещё трёх-четырёх недель… Но ведь, та же девушка, может же помочь своей госпоже одеться? А если при этом она будет слегка морщиться от боли в обожжённых ступнях, то добрая госпожа графиня ей это простит?..
Я наклонился к уху Катерины и шепнул, что я попытаюсь исцелить наших пострадавших с помощью перстня. Легко! Положить им ладонь на плечо, так, чтобы перстень, надетый на палец, касался кожи пострадавшего. И перстень сделает своё дело! Я уверен, дня через три Эльке и Трогот будут чувствовать себя гораздо лучше, чем предполагает уважаемый господин доктор! Катерина улыбнулась и милостиво кивнула доктору.
