— Так вроде, уже всё рассказал… Госпожу Александру я приказал пока оставить, как есть, только для приличия, на лавку переложить, да лицо ей мокрым полотенцем вытереть, тут как раз посыльный вернулся. Я же не выдержал, послал-таки человека к баронессе Сюзанне, спросить, не изволили ли вы с ней прокатиться… хм! Оказывается, нет! Я опять по всему замку народ отправил: не случилось ли беды?.. Здесь направо, ваше сиятельство! И что же? Ещё четыре трупа! Слава Богу, вашего среди них не было! Но всё люди из личной стражи госпожи Александры! О, Господи! А вас нет, как нет! Как сквозь землю! И вот тут-то мне в голову и стукнуло! Может, не сквозь землю, а под землю? В смысле, в подземелье замка? Эх, думаю, пойду проверю! Пусть смеются, но всё равно, пойду и проверю! Это я от отчаяния, ваше сиятельство!
— Спасибо, Мишель! — очень серьёзно ответила Катерина, — Я тебе жизнью обязана!
— А вот и пришли, ваше сиятельство! Ох, не нужно бы вам сюда… Не очень это весёлое место, прямо сказать! Не все девицы такое выдерживают!
— Открывай!
Надо сказать, что мы снова спустились в подземную часть замка, правда, немного с другой стороны. Это понятно. Удобно преступников из пыточной по камерам разносить или наоборот, из камер в пыточную тащить. Тем более, если это особые преступники, которых не нужно видеть посторонним глазам. И, хотя я немного согрелся от ходьбы, но всё же спускаться обратно в холодное подземелье было не очень приятно. Но, когда дверь в пыточную открылась, я понял, что опасался холода зря. В пыточной было не просто тепло, там было жарко! Кряжистый, пузатый мужик, словно мясник, накинувший на себя кожаный фартук, чтобы на одежду кровью меньше брызгало, задумчиво перебирал подозрительного вида железки, лежавшие перед ним на столе. Ещё несколько железок лежали в жаровне с углями, постепенно накаляясь до красноты.
У стены, напротив палача, крепкими верёвками были прикручены трое пленников. Двоих я знал отлично: Эльке и Трогот. Третий, низенький, полненький, с жиденькими волосёнками, наверняка был тем самым поваром, отравившим Александру.
Эльке, в одной нижней рубашке, висела, подвешенная за балку, проходившую через всю пыточную. Её запястья были скручены верёвкой, а другой конец этой верёвки перекинули через балку и сильно подтянули вверх, отчего Эльке могла стоять только на самых кончиках носков. Силы так стоять у неё давно уже кончились и она безвольно обвисла, потеряв сознание. Запястья девушки распухли, покраснели, и казались сильно растянутыми.
Трогот был привязан к стене лицом. Его руки были раскинуты в стороны, и каждая рука привязана к своему крюку на стене. Его голая спина была словно исчерчена кровавыми письменами. Да и не только спина. Видно было, что умелый палач так хитро наносил удары плетью, чтобы непременно попасть не только на спину, но и по бокам, где кожа не такая грубая и оттого боль резче. Его голова тоже бессильно поникла и он казался без сознания.
Третий пленник, совершенно обнажённый, сидел в специальном кресле, прикрученный так, что не мог бы пошевелиться. Распахнутыми в страхе глазами он следил за приготовлениями палача, и лицо его было бледным и потным. Но его, кажется, ещё не начинали пытать.
Услышав шум в дверях, палач оглянулся и, увидев нас, поклонился, неуверенно и неуклюже.
— Ваше сиятельство!.. — тонко и пронзительно завизжал тот, кого я определил поваром, — Ваше сиятельство! Богом клянусь: не виновен! Я же каждый грибочек, собственными руками… Не было там мухоморов и поганок! Не было! Ваше сия… тель…
И мужик зарыдал, горько и беспомощно. Его голова тоже была прикручена к этому специальному креслу, и он не мог её опустить. Поэтому всем было видно, как по его пухлому, бледному лицу катились крупные слёзы.
— Почему я тебя не знаю? — жёстко спросила Катерина, обращаясь к палачу.
— Её сиятельство, графиня Александра, привезла меня из своего замка, — ещё раз попытался поклониться палач, и снова неуклюже, — Мессир Николя, к вашим услугам…
— Мессир Николя! — ей Богу, тоном, которым говорила Катерина, можно было верёвки резать! — Мессир Николя! Немедля освободить пленников! Всем оказать врачебную помощь! А вы лично… сегодня вы ещё пребудете у меня в замке, а завтра с утра, все, кто приехал сюда вместе с графиней Александрой, будут отправлены обратно. Вы тоже. Инструменты оставить, а самому подготовиться к переезду. Что вы стоите⁈ Снимайте пленников!
Мессир Николя пожал плечами, похоже, не слишком удивившись.
— Фабьен! — позвал он.
Из-за ширмы выглянул ещё одни человек, как и палач, в кожаном фартуке, по всей видимости, подручный палача. Он молча кивнул, взял со стола нож, и принялся резать верёвки, которым был привязан Трогот. Сам мессир Николя готовился подхватить падающее тело.
— Ваше сиятельство! — несколько ошеломлённо уточнил Мишель ля Дюэм, — А разве… повара вы тоже освобождаете?.. Он же отравитель!
