Заснуть мне сегодня так и не удалось. Я ворочался и так и эдак, а сон всё не шёл. И как же я сам не догадался про клад⁈ И ведь, знал, знал, что самое ценное люди всегда в землю прячут! А вот, не подумал… Слишком неприступным казался мне Мариенбург в первые дни моего пребывания в этом времени. И даже мысли в голову не пришло, что кто-то мог бояться сдачи такой огромной крепости. Это же… твердыня! Наверное, так. Но это я так рассуждал. А Великий магистр Ульрих фон Юнгинген вполне мог думать совершенно иначе. Ему ли не знать, как падают самые грозные замки во время умелой осады? Н-да… дурака свалял! Не зря меня Катерина постоянно «балдой» обзывает!
С самого раннего утра ринулись в Мариенбург, да так резво, что уже через час Катерина остановила карету и с упрёком посмотрела на меня:
— Ты хочешь, чтобы мы примчались ещё до обеда? И меня выпнули бы из замка ещё сегодняшним днём? Ты правда, этого хочешь?..
— Упс! — глубокомысленно отозвался я, — Время-то я, как раз, и не рассчитал!
— Давай, потихоньку… А лучше, садись в карету. Чтобы не мельтешил перед кучером. Эльке!
— Иду уже, ваша милость… иду…
— Стоять! Я хотела сказать, что сегодня ты едешь с нами!
— Э?.. То есть… Всегда рада услужить вашей милости… Кхм!
— Трогот! — высунулась из окошка Катерина, — Погоняй! Погоняй, но… не спеша!
Лошади пустились лёгкой рысцой.
— Теперь ты, Эльке, — прикрыла Катерина окошко специальной занавесочкой, чтобы холодный ветер внутрь не задувал, — Сегодня кончится твоя служба у меня. Сколько я тебе должна буду?..
— Ничего, ваша милость, — опустила глаза книзу Эльке, — Когда меня нанимали, то мать-настоятельница уже выдала мне деньги за службу… А я их отдала своей матери. У меня ещё двое сестёр, так одной из них как раз на приданное хватило. Ничего вы не должны мне, ваша милость!
— Глупости! — буркнула Катерина, — Ты с нами через такие трудности… вот, хоть через Альпы… или пиратов взять… а уж про пытки из-за нас, я вообще молчу! А потому… Кстати, сколько тебе заплатила матушка?
— Двенадцать широких грошенов! По одному за каждую неделю, что мы должны были быть в пути. Да, на чужих харчах — шикарное вознаграждение, ваша милость!
— А ты не знаешь, Троготу она тоже заплатила?
— Заплатила! Ту же сумму! Так что, мы в расчёте.
— Сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь… — вслух посчитала Катерина, — Итого, четыре месяца… Хм! Вот тебе восемь золотых монет, девочка! Это нобли, достаточно дорогие монеты. Хотя, в начале они ещё больше стоили, но потом… впрочем, неважно! Восемь золотых ноблей я даю тебе в плату, за твоё усердие и честное служение. И ещё восемь монет отдашь Троготу. Вот они!
— Ваша милость! — попыталась упасть на колени Эльке.
— Сидеть! — шикнула на неё Катерина, — Не хватало мне платье порвать! Или деньги по полу растеряешь! Сиди, радуйся молча!
— Подожди радоваться! — перебил я, — Я хотел бы и от себя дать несколько монет! Мне ты хоть и не служила, но мне было приятно, что ты служила Катерине. Так служила, что она почти всегда была в хорошем и добром расположении. А это дорогого стоит! По себе знаю… Так что, вот тебе ещё золото. Это золотые экю, они весят вдвое меньше ноблей и потому вдвое дешевле, примерно, как флорины… поэтому вот шестнадцать экю тебе и шестнадцать Троготу.
— Ваши милости! — совсем запунцовела Эльке и опять попыталась рухнуть на колени. Еле удалось её удержать.
— Надеюсь, этого хватит вам с Троготом? — нейтральным тоном поинтересовалась Катерина, — Чтобы обвенчаться и завести хозяйство?
— А… а откуда…
— Пф-ф! Это Андреасу не было слышно с его скамьи! А я-то отлично слышала, как вы на козлах целовались и строили планы!
— Но мы же ни-ни… Чтобы там, чего такого…
— Знаю. Потому и говорю, что ты сделала хороший выбор. Трогот вдовец, дети у него выросли, сам он мужчина солидный, работа в руках спорится… Ты тоже не дурочка и знаешь, с какой стороны к печке подходят… Если к этому у вас ещё и чувства есть, то… благословляю тебя, девочка!
— Ах, ваши милости!.. — Эльке всё же не выдержала и расплакалась.
Я отлично её понимал. Два золотых — конь. Но это, пусть и средненький, но рыцарский конь! А обычная, крестьянская лошадка вполне торгуется и за один золотой, а может, и меньше. В такую же цену идёт корова. Ну, пусть в три золотых выйдет дом. Получается, только на те деньги, что я дал, Трогот с Эльке могут завести не просто хозяйство, а богатое и роскошное хозяйство! Землю им нарежет община, потому что на самом деле земля принадлежит феодалу, а община пользуется этой землёй, с его разрешения, сообща. И если прибавился член общины, то ему положен надел. По разному считают: по количеству едоков, по количеству мужчин в доме, но чаще всего — распределяют по количеству «дымов» — то есть, по домам. Если Трогот отстроит себе дом, то земля ему будет. Гарантированно! Даже… да, пожалуй, Трогот с Эльке смогут завести себе и батраков! Если додумаются до этого и денег не пожалеют. Потому что батрак, он себя окупает… Ну и Бог с ними! Они заслужили этот шанс — пожить счастливо.
