— Мариенбург уж видать! — прокричал с козел Трогот, который ещё не подозревал о свалившемся на него счастье.
— Андерас! Живо на Шарика! Мне пора переодеваться из графини в монашку! Эльке!
— К вашим услугам! Всегда к вашим услугам, ваша милость!
Вот она, начальная точка моих приключений и, надеюсь, конечная! Начальная, потому что, да, было ещё поле Грюнвальда, вот только я там ничего толком даже рассмотреть не успел, не то, чтобы запомнить. По-настоящему, мои осознанные действия, в этом времени, начались здесь, в Мариенбурге. Конечная, потому что, если я найду волшебный рубин, то эта страничка моей жизни закроется, и откроется совсем-совсем-совсем другая страничка… И даже персонажи в этой страничке будут другими… Н-да…
— Господин офицер! Приезжие! — позвал куда-то в сторону часовой у ворот.
— Иду уже… иду… О! Я вижу рыцарского оруженосца… Но где же рыцарь? И почему оруженосец такой взрослый? И… карета, в которой сидит юная монахиня⁈ Подождите-подождите! А не те ли вы, кто отстал по болезни от посольства к его Святейшеству, папе римскому⁈
— Вы удивительно проницательны, брат…
— Брат Йозеф фон Колман.
— Да… вы удивительно проницательны, брат Йозеф…
— Ну, что ж, проезжайте, но я обязан проводить вас к комтуру замка. Вас, и вашу спутницу. Оставьте лошадей конюху, он поставит их в конюшню.
— Э-э-э… Брат Йозеф! Тут такое дело… У меня не просто конь. У меня Шарир! Позвольте мне самому поставить его в стойло. Другим он не дастся, уж будьте уверены! Посмотрите, как он нервничает, почуяв знакомые запахи. Я даю честное слово, что мы обязательно вернёмся к вам через полчаса, и вы сможете проводить нас, согласно предписания!
— Так это вы тот и есть, кто укротил великого Шарира⁈ Ну, как же! Наслышан… да… Хорошо, господа! Через полчаса жду вас здесь же. Не заставляйте искать вас по всему Мариенбургу… хе-хе! Проезжайте!
Да, расставание с Шариком вышло печальным. Он тоже всё чувствовал, мой верный конь, и всё норовил ткнуться носом мне в плечо или в подмышку… Катерина тоже всхлипывала и всё совала Шарику новые и новые морковки.
— Эх, Шарик! — обнял я коня за шею, — Вот, найду я рубин, а потом ка-а-ак откажусь от крестоносного плаща! И ка-а-а-к выкуплю тебя у крестоносцев! За любые деньги выкуплю, хоть придётся золота насыпать столько, сколько ты сам весишь! И заживём мы с тобой весело и привольно! Да… Правда, я буду тогда немного занят… Но что я, час в день для друга не выкрою? Выкрою! Будь уверен! А теперь пойдём… Пойдём Шарик… Я скажу конюхам, чтобы они тебя не муштровали. Такого коня учить — только портить! Пойдём, Шарик… дружище!
И я смахнул непрошенную слезинку.
Когда мы возвращались из конюшни к воротам, Трогот и Эльке стояли на коленях, прямо на снегу, провожая нас взглядом. По щекам Эльке текли слёзы, а Трогот, в сильном волнении, мял и мял в руках свою шапку. Может, и хотелось на прощание обняться с ними крепко-крепко, но сословные различия, мать их! Обняться с простолюдинами⁈ Фи! Нас бы просто никто не понял! Включая самих Эльке и Трогота. Пришлось пройти мимо, дружески подмигнув обоим.
— Постойте! — спохватился я, отойдя пару шагов — Вот я глупый! Вам же ещё из Мариенбурга до деревни Трогота добираться! А у вас только золотые монеты на руках! Не приведи Бог, если кто-то позарится! Вот… горсть серебра и меди, даже не знаю, сколько здесь! Это так… на первое время… Прощайте, и спасибо за всё!
Даже Трогот, уж на что крепкий мужик, и то шмыгнул носом, а Эльке вновь расплакалась навзрыд, от избытка чувств.
Ну, что ж… ещё одно расставание. А скоро будет самое главное прощание, с Катериной. Ох, боюсь, что тут даже я могу не удержать слёз! Но это завтра. Сегодня мы пока ещё вместе.
— Брат Йозеф? Надеюсь, мы не заставили вас ждать слишком долго? Но скажите, разве Великий магистр не в Мариенбурге? Коли вы ведёте нас не к нему, а к комтуру?
— Великий магистр в Торуне. Там обсуждают условия мирного договора между Орденом и Польшей.
— Всё ещё обсуждают? Похоже, что сама война шла меньше времени, чем обсуждение её последствий!
— Ха-ха! С одной стороны вы правы! Если считать, что войну объявили шестого августа, а закончилась она битвой под Короновым десятого октября. Но если считать все противоречия, накопившиеся за последние восемьдесят лет…
— Это вы про Калишский договор? — с любопытством уточнила Катерина.
— Да… Э-э-э… Приятно видеть столь образованную девушку…
— Я не хотела вам мешать. Продолжайте!
— А мы уже пришли! Прошу!
Нам повезло. Комтур оказался чрезвычайно занят хозяйственными делами. Поэтому нас выслушали, задали несколько незначительных вопросов, и отпустили восвояси, дав разрешение Катерине переночевать в стенах замка. И наша скромная беседа не раз прерывалась другими вопросами, которые комтур считал неотложными. Про поставки металла, запасы крупы и вообще, про продовольствие, починку мельниц, недоимки с окрестных крестьян, заготовку древесины, формирование обоза в Торунь, закупку кожи для шорников, изготовление бочек для свежемолотого пороха, про недостаток свечей и ещё десятки вопросов, которые требовали внимания комтура.
