Я думаю, минуты три у меня ещё есть в запасе. Пока капитан приведёт команду в повиновение — а это произойдёт не раньше, пока всё золото не будет собрано! — пока арбалетчики сбегают за оружием, пока они выстроятся вдоль борта, выцеливая меня среди волн… Ничего они не выцелят! А оглядывать горизонт в поисках меня, летящего на весле, никому и в голову не взбредёт! Я ушёл! Точнее, улетел! Я жив! Счастье-то какое!!!
[1] Морской епископ, согласно средневековым книгам, выглядел приблизительно так:
Франция — страна, где нет ни зимы, ни лета, ни
нравственности; в остальном же это чудесный край.
Марк Твен.
Катерину и её спутников я нашёл совершенно случайно. Несколько раз обошёл четыре трактира, расположенные возле рынка, и нигде никаких следов!
— Эльке?.. — неверяще спросил я, глядя на девушку, выбирающую зелень на рынке.
Очень похожа! Только… только чернявая! А Эльке была рыжей.
— Ваша милость!!! — взвизгнула черноволосая девушка, бросая корзину и повиснув у меня на шее, — Вы живы!! Ой, простите, сударь! Это так случайно…
И Эльке смущённо покраснела.
— Я тоже рад! — ободрил я её, — Но где твоя хозяйка⁈
— Здесь! — ткнула пальцем служанка, — Только она велела хозяевам трактира об этом молчать, и целых пять золотых монет дала за молчание. Ну вот, те и молчат.
— Уф-ф! Просто камень с души! Пошли скорее!
— Сейчас-сейчас! Леди Катерина велела припасов в дорогу купить…
— Давай, я помогу!
— Что-о⁈ Как можно, сударь!
Н-да, это я и в самом деле, на радостях… того… сглупил! Кто же в здравом уме и твёрдой памяти возьмётся помогать служанке? Ещё скажите, что я должен за ней корзинку носить! Пф-ф!
— Хорошо, выбирай продукты, а я пойду в тот трактир, который ты показала. Если и не скажут, в каком номере Катерина, то подожду тебя в общем зале.
Я развернулся, собираясь уходить.
— А что это у вас, сударь⁈ — странным, напряжённым голосом спросила Эльке.
— Где?
— Да, вот…
Я почувствовал прикосновение её ладони в районе спины, и она показала мне руку. В руке был метательный кинжал.
— Это?.. — я вспомнил, что вроде бы почувствовал лёгкий толчок в спину, когда бежал по палубе, — Хм!.. Похоже, что это прощальный подарок капитана Доминго…
— Этот «подарок», сударь, пробил вам жиппон, ударился в стальные пластинки, и застрял под верхним слоем материи. Если бы не те стальные пластинки…
— Но, ведь, они были? — преувеличенно бодро возразил я, — Это же бригандина! Мне её брат Гюнтер не зря подарил! И велел носить не снимая. Как чувствовал! Но, думаю, леди Катерине мы об этом рассказывать не будем? Не так ли? Зачем ей лишнее расстройство?
— Ну, не знаю…
— Эльке!!!
— Да, поняла я, поняла! Чай, на дурочка какая, не балд… ой!
Я гордо сделал вид, что не расслышал и пошёл в указанный трактир. Заказал лёгкий обед и с удовольствием подкрепился. С утра маковой росинки во рту не было. Ага, а вот и Эльке!
— Пойдёмте, сударь, а то леди Катерина из номера и не выглядывает… — Эльке значительно подняла вверх указательный палец, — Кон-спик-ранция! И мне вон, волосы печной сажей зачернили. Ну, да это ерунда, отмоются! Главное, вы, сударь, вернулись!
И мы поднялись по ступенькам. Эльке постучала в третью по счёту дверь:
— Сударыня! Это я! Открывайте! У меня для вас…
Договорить она не успела. Дверь открылась и на пороге показалась Катерина, с лихорадочным румянцем на лице и заплаканными глазами. Секунду она оторопело разглядывала меня, а потом с визгом повисла у меня на шее:
— Андреас!!! Живой!!!
И тут же отстранилась, прищуриваясь:
— И где же это тебя целый день носило?.. Мы тут переживаем, а тебе и горюшка нету⁈
— Я шёл в город, — пояснил я, — Пешком.
— Вчера ты за час управился! И туда и обратно!
— Так вчера было темно, — рассудительно объяснил я, — Кто же меня верхом на весле рассмотрел бы? А сегодня уже утро было. Как ты себе это представляешь? Прилетаю я на весле на рыночную площадь⁈ Нет, у меня, конечно, есть официальная справка, что я не ведьмак… С печатью! Вот только, не при мне. Среди пожитков в карете осталась. Боюсь, что стражники не поверили бы на слово… Чик-чик, и голова с плеч. А куда же я без головы? Разве меня папа авиньонский без головы примет? Пришлось высаживаться подальше от города и идти пешком. Кстати, довольно далеко, даже притомиться успел. Но вот, я здесь!
— И вот, ты здесь, опять свалился на мою голову! — проворчала Катерина, но глаза её сияли.
— Не ругайтесь, леди, на господина Андреаса! — встала на мою сторону служанка, — господину Андреасу тоже туго пришлось!
— Эльке! — с упрёком окликнул я.
— А что я, что я? Я же совсем про другое! Вы сказали молчать про нож, я и молчала! Разве я сказала слово «нож»⁈
— Эльке!!!
— Какой ещё нож⁈ — побледнела Катерина.
Ну вот! А потом они будут спрашивать, почему мы, мужчины, всех девушек балаболками называем!
Пришлось рассказать про нож, а потом, уже подробно, про всё приключение с освобождением из пиратского плена.
— Воображаю их рожи, когда они увидели, что бочка набита всяким тряпьём, а только сверху две-три горсти пороха! — улыбнулся я.
— Как⁈ Разве бочка не была полна порохом? — ужаснулась Катерина.
