— Нам этого нельзя, сударь! — почтительно присела в книксене Матье.
— Категорически! — повторила её жест Одиль.
— А кто узнает?.. — удивился я, — Я никому не скажу!
— Узнают… — с протяжным выдохом доложила Матье, — Если кому надо, то узнают!
И тут у меня словно щёлкнуло в голове. Ну, конечно! Разве может быть комната для таких важных гостей, и чтобы нельзя было подслушать, подсмотреть? Ведь это жизненно важно для хозяина замка! Для любого хозяина, любого замка! А это значит… Нет, может быть, прямо сейчас и не смотрят… А может и смотрят! Во всяком случае, не желают мне зла. Иначе, перстень меня предупредил бы. Если смотрят, то присматриваются, прикидывают, что я за человек, есть ли у меня слабости, и можно ли как-то этими слабостями воспользоваться?
— Ну, нельзя, так нельзя! — равнодушно вздохнул я, принимаясь отрезать кусок от печёной оленины и обильно смазывая его горчицей, — Налейте вина. Но, немного! Не больше половины бокала. Да, вот так. М-м-м… в самом деле, отличное вино! Не зря Катерина его так нахваливала, ох, не зря! Нет, подливать не надо! Но вино и в самом деле чудесное! Дивный аромат, восхитительный цвет и божественный вкус! А мясо! Так и тает во рту! Передайте повару моё восхищение! Да, в самом деле, великолепный ужин! А теперь вы можете всё убирать.
— Как⁈ — оторопела Матье, — И всё⁈ Сударь, так нельзя! Вы совсем ничего не съели! Вы отощаете! Вы погубите свой организм!
— Не отощаю! — заверил я, промакивая губы тряпочной салфеткой, — А если вдруг у меня в брюшке заурчит, я завтра доберу недостающее! Не так ли?..
— Как скажете, сударь!
— Как сударю будет благоугодно!
— Сударю будет благоугодно спать! — решил я, — Надеюсь, комната закрывается?
— Нет, сударь… Увы, сударь, но задвижки не предусмотрено. Впрочем, в коридоре постоянно дежурит охрана…
— Тогда повторяю: чтобы я никого из вас не видел, пока сам не позову! А если увижу, то я рассержусь. Оно вам надо?
— Отдыхайте, сударь!
— Мы вас не потревожим, сударь!
— Эй, минуточку! Вы собрали со стола всё, кроме бокала!
— Ну, мало ли, сударь? Вдруг вам ночью захочется пить?
— А тут и вино на столе и бокал под рукой!
— Убирайте!
— Не велено, сударь! — опять вздохнула Матье, — Нельзя лишать гостя удовольствий!
И я окончательно понял, что своим отказом от обильных возлияний, я расстроил чьи-то планы… Будем надеяться, что это были не коварные планы, а простое, женское любопытство. Мы же все понимаем, кто именно строил эти хитрые планы?
Ладно, будем считать, что я молодец. Вот только… кто же мне даст рекомендательные письма к авиньонскому папе⁈
[1]…два вельта… Верные своему обещанию, авторы обычно сразу переводят средневековые меры измерения в привычные современному читателю. Но тут так не получится. Не меряли вино литрами в средневековой Франции! Меряли бочками. Но даже бочки были разные! Обычная бочка составляла 225 литров, а бургундская бочка уже 228 литров. Одна винная бочка делилась на тридцать два вельта. Получается, один вельт — примерно равен 7,1 литра. Два вельта, как в книге, это 14,2 литра.
Ведь у надежд всегда счастливый цвет,
Надежный и таинственный немного,
Особенно когда глядишь с порога,
Особенно когда надежды нет.
Булат Окуджава.
Проснулся я внезапно, как от толчка. В жаровнях прогорел уголь и было прохладно. Может, от этого? Вроде нет… Я уже к подобному привык. За узким, стрельчатым окном темнота. Впрочем… похоже близится рассвет. Ну и что? Обычно меня будит колокол, который предупреждает добрых католиков о приближении времени утренней молитвы. Второй раз он звонит уже перед самой молитвой, подгоняя опаздывающих Но сейчас я не слышал колокольного звона!
В дверь опять поскреблись. Вот оно что! Вот кто разбудил меня! Эти негодницы… как их? Одиль и Матье? Они всё никак не уймутся⁈ Ну ж я их!
Я зажёг огонёк в ладони и при неверном, колеблющемся язычке света осмотрелся. Есть свеча! Вот она, даже не одна, а целых три, в изящном подсвечнике! Торопливо я зажёг все три и, прямо в нижней рубахе, шагнул к двери.
— Ах вы… Хм!.. Я хотел сказать, ах, это вы, ваше сиятельство⁈ О, простите, я не совсем одет!
— Какие пустяки… — небрежно возразила Александра, так уверенно входя в комнату, что я невольно попятился, пропуская её, — Неужели вы думаете, что я обнажённых мужчин не видела? А уж в рубашке, это вообще ерунда…
— А… чем обязан… хм!..
— Я хотела предложить вам сходить в часовню. Ведь вы… друг… моей кузины?..
Нет, почему я каждый раз слышу второй смысл в её словах⁈
— Да, ваше сиятельство… но…
— Называйте меня просто Александрой! К чему церемонии? Я слышала, что вы называете кузину просто Катериной, почему бы вам не завести ту же привычку и в отношении меня? Не на людях, конечно…
— Но мы едва знакомы!
— Ничего! Я надеюсь, мы познакомимся поближе!
Опять! Опять мне чудится подтекст!
— Боюсь, мы не планировали долгую остановку в замке… ваше сиятельство.
— Александра, пожалуйста. Мы же одни?
— Да… но зачем нам идти в часовню?
