— Наверное, съела чего-то несвежего, — поморщилась Катерина, — В обед нам подали какую-то бурду!
— Да-да, — согласился я, — Я заметил, как плутовато бегали глазки у хозяина! Знаешь, что? Давай на обратном пути пристанем в том же месте, и набьём ему рожу⁈ Пусть знает, как кормить путешественников тухлятиной!
— Посмотрим… — односложно ответила девушка, — А то ты, я смотрю, уже моду взял: там морду набил, сям морду набил… Вот, приедем в Марсель — первым делом в церковь! Знаю я одну неплохую, Нотр-Дам-де-Аккуль! Представляешь, когда-то там был языческий храм! В честь этой… как её… Минервы!
— Римский аналог нашей Афины, — с умным видом кивнул я, — Богиня мудрости, ремёсел и великого искусства войны. То есть, не просто толпа на толпу, с дубьём и кольями, но высокое искусство стратегии и тактики…
— Да… Так вот, потом этот храм разрушили, и на его месте возвели Храм Божьей Матери! Нотр-Дам-де-Аккуль!
— А «де-Аккуль» — это что?
— Это один из районов Марселя. А место для церкви выбрали самое высокое. С этого места и весь Марсель, и порт — как на ладони. Так что, пошли помолимся…
— Не хочется, чего-то… — зевнул я.
— Как это: не хочется! Твой Орден посвящён Богоматери, а ему «не хочется»!
— У нас Орден Тевтонской Богоматери, — лениво возразил я, — Не французской. Да и вообще, у Иисуса со своей матерью были сложные отношения…
— С чего ты взял⁈
— Из Евангелий, конечно… Откуда бы ещё? Вот, Евангелие от Марка, глава третья. Почти сразу после того, как Христос выбрал себе двенадцать апостолов. После этого Иисус проповедовал в одном доме, и ему говорят: «Вот, Матерь Твоя и братья Твои и сестры Твои, вне дома, спрашивают Тебя». А Иисус обозрел сидящих вокруг, да и ляпнул: «Вот, матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат и сестра и матерь». И так из дома и не вышел.
Если эти отношения в семье нельзя назвать сложными, то какие тогда сложные⁈ И, кроме того, заметь, что там были и братья Иисуса, и сёстры… Братьев у Него было четверо, а сестёр двое.
— Ты с ума сошёл⁈ — округлила глаза Катерина, — Дева Мария, она… дева!
— Была… — согласился я, — До рождения Иисуса. А потом, как свидетельствует, к примеру, Матфей, в главе тринадцатой, пришёл Иисус в отечество своё, учить людей в синагоге, и люди изумлялись, и говорили: «Не плотников ли Он сын? Не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда? И сёстры Его не все ли между нами? Откуда же у Него всё это?». Жаль, сестёр по именам не назвали… Так что, Богородица родила Иисуса непорочным зачатием… может быть… но потом вполне себе рожала ему братьев и сестёр. И не от Духа Святого, иначе мы бы знали.
— Ты… ты… ты…
— Прости! — мягко сказал я, — Я дурак, прости! Я обещал себе, что не буду больше тебе задавать свои «вопросы»! Да и не вопросы это, а так… с языка слетело! Но, ведь это не я придумал! Это в твоём же Евангелии чёрным по белому написано! Кстати, потом Иаков, брат Иисуса стал руководителем христианской общины в Иерусалиме… Так в «Деяниях» написано, и в послании к Галатам… А, ведь, сперва, по словам Иоанна, в главе седьмой, «…братья не веровали в Него»… Это, кстати, о сложных отношениях в семье.
Понимаешь, когда тебе в церкви священники читают Святые книги, они читают не всё. Выдержки. Важные, нужные, умилительные или нравоучительные, но только выдержки. И пропускают некоторые детали. А если читать самому, внимательно, строчка за строчкой, думая над каждым словом… тогда и приходят «вопросы».
С детства ребёнок не задумывается над подобными «вопросами», потому что его сознание ещё не самостоятельно и он больше доверяет маме, папе, священнику… А когда вырастет, он опять не задумывается! Потому что он считает, что уже знает всю книгу! Он же её столько лет читает! Чего же задумываться? И будет учить своего ребёнка не задумываться… Мне же эта книга попала не в детстве. Оттого и «вопросы»… Ещё раз прости, повторяю, не выспался, голова соображает плохо, вот и ляпнул! Больше не буду! Хочешь, пойдём с тобой в этот Нотр-Дам-де-Аккуль?
— У тебя Евангелие с собой⁈
— В дорожном мешке, в карете… Ты же знаешь, где мой дорожный мешок!
— Принеси сюда! Какие, говоришь, строки?
— Да, разные евангелисты, в разных местах об этом пишут. Но пишут, почти одинаково! И Лука пишет, и Матфей, и Марк, и Иоанн… Но здесь, на палубе, пожалуй, читать не надо. Эй, господин Шарль! Её светлость хотела бы немного отдохнуть в вашей каюте. Вы позволите? Благодарю вас, господин Шарль! Ну, вот… можешь спуститься в капитанскую каюту и без суеты посмотреть книги…
— Я посмотрю! Я почитаю, как ты говоришь, строчку за строчкой!
— А в Нотр-Дам-де Аккуль? Я готов!
— Обязательно! Как только прибудем в Марсель!
— Но… — я извиняюще посмотрел на Катерину, — Но… ты не обижаешься?..
— Зависит от того, что я прочту! — сухо ответила Катерина.
Через час я не выдержал и спустился в каюту. Девушка сидела, бессильно уронив руки на колени, и лицо её было в слезах.
