— Так, от паломников! — привычно заулыбался Шарль, — Я вам так скажу, ваша милость: хочешь что-то узнать про дорогу — ищи паломников, которые это место посещали. Они всё расскажут: и где остановиться среди дня, чтобы отдохнуть в дороге лучше, и где кормят хорошо, и где трактиры поприличнее.
— Ну-у-у… — Мы с Катериной вновь переглянулись, — Хорошо! Вези нас до Марселя!
— Это можно! — совсем расцвёл Шарль, — Эй, ребята! Отдать концы! Мы опять зафрахтованы! Я же правильно понял? Это фрахт?
— Фрахт, фрахт… — задумчиво согласилась Катерина.
— А что такое фрахт? — осторожно уточнил я, пользуясь возникшей суматохой на габаре.
— То же самое, что перевозка, — коротко ответила девушка, — Только, в отличие от обычной перевозки, при фрахте больше никаких грузов и пассажиров брать не позволено. Только те, что входят в сам фрахт.
— Это правильно! — обрадовался я, — Я за фрахт! Эй! Ребята! Осторожнее с каретой! Сломаете ось — вычту из платы за проезд! Что? Я знаю, что там крепкие оси! Но вы так сильно толкаете эту карету… Да не за дверцу же её тянуть! Вы же эту дверцу оторвёте! Господин Шарль! Наведите порядок!
— Это они от радости! — заверил нас Шарль, — Ребята! Аккуратно! Вот так…
— Что? Было? В письмах⁈ — чётко и раздельно спросила Катерина, когда мы привычно устроились на носу габары.
Габара летела по волнам. Пожалуй, вдвое быстрее, чем когда мы поднимались вверх по реке. Наверное, опять с ветром повезло.
— М-м-м… — задумался я над ответом, — Видишь ли… Положение женщины в современном обществе таково…
— Что было в письмах?!!
— Таково, что меня взяло сомнение, насколько весомы могут быть рекомендательные письма твоей кузины, — твёрдо продолжал я, — Потому что дело не просто в том, что она графиня. Ты, к примеру, тоже графиня, но тебе и в голову не пришло написать мне рекомендательные письма! Потому что ты тоже знаешь про положение женщины в обществе. Но твоя кузина была уверена, что её рекомендации будут приняты в расчёт. Почему?.. Вот на этот вопрос я и искал ответ в письмах.
— И какой ответ ты нашёл?
— Боюсь, этот ответ тебе не очень понравится…
— Какой же⁈
— Шантаж, — вынужден был признаться я, — Только в письме самому авиньонскому папе, твоя кузина просто рассыпается в лести и просит нас принять, точнее меня и мою спутницу. В двух других она буквально приказывает оказать нам содействие. Железным тоном. В одном случае, угрожая рассказать о всяких непотребствах, которые завершились рождением ребёночка от служанки… это она, между прочим, кардиналу церкви пишет! Во втором случае, она обещает, в случае оказания помощи, вернуть некие компрометирующие любовные письма. И это тоже кардиналу. Теперь я почти уверен, что папа нас примет. Я не уверен, что те кардиналы будут нам рады… но это пустяки, которые к делу не относятся! Не так ли⁈
— Моя кузина… и шантаж⁈ — обомлела Катерина, — Не может быть! Этого просто не может быть!
— Может… — вздохнул я, — Меня, между прочим, тоже пытались соблазнить. И очень настойчиво. Сразу две служанки. И даже…
— Что «даже»?
— Ничего… Я говорю, даже та девушка, которая меня случайно ножом ткнула, и та пыталась под меня лечь, — почему-то я передумал признаваться в домогательствах самой Александры. Быть может, просто стало жалко чувства Катерины?
— Ты серьёзно⁈ И… и что?..
— Я же монах, — подмигнул я ей, — А что ещё более важно: нельзя мне! Я же рассказывал. Нельзя! А меня и подпоить пытались, и накормить…
— Подпоить понятно. А в каком смысле «накормить»?
— А! Есть такие блюда, которые вызывают… э-э-э… мужское желание! Ну, вроде хорошо прожаренного мяса с перцем и устриц. Ну, вот, я как-то заметил, что мне к ужину отдельно тарелочку подкладывают. А на ней… правильно! Устрицы, икра, жареное и перчёное мясо, спаржа… Всё один к одному! И отказаться вроде бы нельзя… всё же ты за ужином и тебя угощают. И если наешься, то потом хоть на стенку лезь! Что остаётся? Пить? Тоже не вариант! Как раз контроль потеряешь! Ну, вот… в основном хлебушек… и на тарелке всё перемешать, будто много ел!
— Ты врёшь! — уверенно сказала Катерина.
— Если бы… — вздохнул я в ответ, — Но это всё дело прошлое. Главное, мы имеем надёжные письма, и мы едем к папе! Ну, папа, держись! Кстати, как я тебе с новой тростью?
— Мой мир никогда больше не будет прежним, — пожаловалась девушка.
Памятник средневековой архитектуры — собор Нотр-Дам-де-Дижон!
А это та самая, знаменитая сова на стене собора Нотр-Дам-де-Дижон, увы, почти затёртая, за несколько столетий постоянных прикосновений:
Увлекшись ревнивой подозрительностью,
можно оскорбить и совершенно невинного человека.
Уильям Шекспир.
— Часа через два будет Марсель! — к исходу третьего дня пути, в очередной раз улыбнувшись, предупредил Шарль, — Быть может, я могу ещё чем-то услужить таким щедрым пассажирам?..
— Щедрые пассажиры способны сами себя обслужить… — буркнула Катерина.
— Как скажете, — не стал настаивать парень, — Хотя я знаю отличные места в Марселе… Нет? Ну, нет, так нет…
— Что с тобой? — осторожно спросил я у девушки, — Вид у тебя… кислый!
