Цзиа заказала себе целую кружку горячего шоколада с маленькими зефирками, сдобренную бисквитной крошкой. Греза неторопливо помешивала пенку в карамельном капучино, то и дело облизывая ложку. А Василиса щурилась от яркого света, пробивающегося через окно кофейни и распадающегося по всему залу.
За огромными окнами плескалось ясное зимнее утро, тающее румянцем на щеках прохожих. Даже в помещении было чуть холодно, отчего все сидели в вязаных свитерах, не разматывая шарфов.
— Так как тебе на новом месте? — в который раз пыталась узнать Цзиа. — Не жалеешь, что ушла от нас? Ни по кому не скучаешь?
Последний вопрос обжег не хуже кипятка. ЧарДольская осуждающе покачала головой.
— Давайте не о работе. К тому же, этот кое-кто обещал присоединиться к нам… Кстати, где он?
— Сейчас придет, — Греза скорчила насмешливую гримасу, — Маар думает, что так он будет казаться важной шишкой.
— И вовсе он так не думает! — Цзиа подавилась своим шоколадом, — просто у него дел много.
— Вижу, у вас ничего не меняется, — сердце гулко сжалось, словно кто-то вонзил в него несколько иголок. — Расскажите что ли, кто кого позовет на корпоратив в этом году?
За беспечной болтовней о том, кто кому нравится и кто с кем, что уже успел, время полетело незаметно. За окном пошел пушистый снег, напоминающий сладкую вату. Колокольчик над дверью весело затрещал, а потом раздался хлопок двери.
Маар прошел к их столу, разматывая зеленый шарф и приветливо щурясь. Василиса заметила, как Цзиа тут же освободила место у себя под боком и бодро помахала рукой.
— Мы уже заждались тебя!
Отчего-то ЧарДольской захотелось снять мешковатый свитер и остаться в одной тонкой кофточке, плотно стягивающей грудь.
— Вас невозможно не заметить, — Броннер как всегда обворожительно улыбнулся и на секунду его взгляд задержался на ЧарДольской, — твоя рыжая макушка — главное украшение витрины.
Василиса попыталась не смутиться.
— Смотрите, неделю не виделись, а он уже сдержаться не может, — проворчала Греза.
— Тебе взять кофе? Садись, — Цзиа выглядела так, будто за шиворот ей засунули тающую сосульку. — А зима-то в этом году снежная. У кого какие планы на праздники?
В воздухе таяли запахи карамели, кофейных зерен и сухих трав. Их столик словно окутали вуалью, отделив от всего остального мира. Казалось, всю жизнь можно было просидеть так — смеясь и болтая ни о чем. Василиса, разморенная теплом и негой, откинулась на спинку дивана. Под локоть ей тут же легли подушки с вышитыми орнаментами.
— Ты писала, что хотела что-то показать мне, — ее отвлек Маар, сидящий напротив. Броннер как-то весь подобрался и его взгляд заострился.
ЧарДольская огляделась в поисках девочек, но ей вспомнилось, что они пошли за новой порцией напитков.
— Хотела, — девушка выложила на стол маленький черный кинжал, — на что это похоже?
Маар взял предмет в руки и бережно очертил пальцами контур. Его светлые брови сошлись на переносице, отчего по всему лбу разбежались лучики морщинок. И тут что-то щелкнуло. Как будто повернулась ржавая шестеренка, заставляя весь механизм заработать. Василиса подалась вперед через весь стол.
— Это похоже на деталь какого-то сложного изделия. Где ты успела потерять его вторую часть?
Девушка ничего не ответила, уставившись на кинжал. На кинжал, в лезвии которого сиял круглый просвет, окруженный пластом спаянных микросхем. Казалось, из его плоти вырвали кусок, оставив сквозную рану.
— У меня ее никогда и не было, — севшим голосом пробормотала Василиса.
Маар усмехнулся так, словно девушка принимала его за круглого идиота, а потом бережно надавил на какие-то пазы и лезвие вновь собралось. Кусок гладкого металла не мог хранить столько секретов. Его сделал мой отец… а он может и в тостере спрятать бомбу.
Василиса взяла брелок из рук Маара. На миг их пальцы пересеклись, опалив жаром сухой кожи. Внутри все съежилось, а потом с тихим шипением провело когтями по горлу. Девушка поспешила вернуться на диван. Она постарался повторить фокус Броннера по раскрытию кинжала, но у нее заведомо ничего не вышло.
— Будешь смеяться, но до сегодняшнего дня я его на ключи вешала. Он у меня болтался вместе с куском кроличьего меха.
— Я в тебе не сомневался.
Они тихо рассмеялись, а потом их взгляды встретились. Через весь стол протянулась раскаленная нить, отравляя воздух вокруг колючим напряжением. Вдохни поглубже — и ток заскользит по венам.
— Василис… — хрипло начал Маар, — нам есть, что…
— Вряд ли, — оборвала его ЧарДольская. — Вряд ли что-то изменится.
Василисе показалось, что она выливает ему на голову чан с кипятком. Но Маар лишь тряхнул своими кудрями, и его губы зазмеились в тонкой улыбке.
— Все уже изменилось.
Подошедшие через минуту девочки удивленно посмотрели на оставленный стол, который, казалось, кто-то посыпал пеплом — так серо там было. Василиса окинула их нечитаемым взглядом и поблагодарила за встречу. Маар помог надеть ей пальто, при этом все время разглядывая витраж на соседней стене.
— С наступающим! Хорошей новой жизни, — улыбнулась Цзиа на прощание, после чего прошептала почти в ухо, — не тяни за собой прошлое.
