Завязалась страшная битва, в ходе которой пострадали все подушки в округе.
— Василиса! Василиса, помоги нам! — кричала Ники, пытаясь вырваться из захвата Фэша и при этом стукнуть его пушистым валиком. — А-а-а.
ЧарДольская замерла. Отец никогда не возился с ними так. Она не помнила ни одного раза, когда Огнев вот так валялся с ними почти на полу, позволяя трепать себя за волосы, бить подушкой по лицу и орать чуть ли не в уши. Она вообще не помнила, чтобы у папы хватало времени на игры.
— Трое на одного! — возмутился Фэш, когда Василиса пульнула в него сиденьем от пуфика. — Вы ответите за это, мисс.
ЧарДольская постаралась убежать, но Драгоций изловчился и успел перехватить ее за ноги. Дыхание перехватило, а потом ее повалили прямо на пушистый ковер с длинным ворсом. В щеку уперлись тугие шерстинки.
— Руки прочь от нее! — Руни повис на Фэше, но тот, кажется, даже не заметил этого.
Его взгляд не сходил с Василисы и ее медных волос, заполонивших светлый ковер.
— Даю вам три минуты передышки, бегите за новым оружием, — хриплым голосом сказал Драгоций и, видя замешательство ребят, добил, — на втором этаже с дивана можно снять сидение.
Их как ветром сдуло. По лестнице только раздался шаркающий топот.
— Отправил бы их куда повыше.
Но Фэш уже ничего не ответил, нависнув над ней и не давая подняться с пола.
Драголис перешептывался сотней голосов. Ноги провалились в снег по самые голенища высоких сапог, оставляя глубокие рыхлые вмятины. Кое-где петляли заячьи следы и чернели мышиные норы. Василиса шла позади то и дело, помогая Ники подняться и отряхнуться. Фэш с Руни прокладывали тропу, время от времени перекидываясь снежками.
Мальчишка сиганул вперед, повиснув на ветке орешника и сбрасывая с него белое покрывало. Драгоций в последний момент успел отпрыгнуть, но досталось ему знатно: весь бок как будто мукой обваляли.
— Ах ты, паршивец, — от души прошипел Фэш, а потом Руни полетел в сугроб.
Василиса прикусила губу, чтобы не заступиться за ребенка — все-таки у парней свои правила.
Что-то теплое коснулось ее ладони, оплетая пальцы. Николь доверчиво схватила ее за руку и смотрела своими огромными серыми глазищами. Василиса снова поймала себя на мысли, что видит отражение сестры.
— Спасибо, что вернули нам Фэша.
ЧарДольская присела рядом с девочкой на колени, заглянув в ее порозовевшее личико, провела рукой по взмокшим прядям, а потом в них со смачным шлепком прилетел снежок. Кажется, мальчишкам надоело валять друг друга в снегу и они решили напомнить о себе.
До озера они добежали все мокрые, красные и почти охрипшие. Шарфы давно сбились и потяжелели от прилипшего снега, перчатки болтались из карманов, только шапки кое-как держались на месте и то только благодаря окрикам Василисы.
— А вот и главная жемчужина Драголиса — озеро! — Фэш бесстрашно спрыгнул на лед, подавая руку ЧарДольской. — Только посмотри на этот простор.
И Василиса утонула в дали, сплетенной из серебристого шелка.
На далекие мили под ними текла вода, а ее блестящий панцирь слепил глаз. Это озеро казалось бескрайним — будто дорога в неизведанные края. Хотелось просто идти по ледяной корке, оставляя первые следы, пока зима не кончится.
— Я бы многое отдала, чтобы просто остаться тут.
Фэш понимающе усмехнулся, и они просто молчали, стоя рядом. На небе пробивались сумерки, делая его золотисто-сиреневым, а лес вокруг обрастал тенями. Их окружала сказка.
В доме, наконец, воцарилась тишина. Она царственно вошла в пустующие комнаты, убаюкала трескучий мороз за окном, и только негодник-камин пытался нарушить ее порядок.
Василиса стояла на крыльце, обмотанная шерстяной шалью, и разглядывала ясное зимнее небо. Звезды хищно блестели на черном бархате россыпью осколков. Где-то упал сугроб, а потом все снова замерло.
— Тебя так заметет к утру, — дверь приоткрылась, пропуская Фэша в домашних тапочках. Выглядел он чуть помятым.
— Почему тут так тихо?
— Здесь не бывает по-другому… Драгшир всегда молчит.
Девушка поежалась. В самом деле, уже стоило пойти в дом, а то на завтра можно схлопотать насморк и головную боль.
Но тут сверху пошел снег.
Как будто кто-то просыпал жемчужную пыльцу, и теперь она падала-падала на головы людям. Огромная снежинка приземлилась прямо на протянутую ладонь, тут же растекаясь прозрачной лужицей.
ЧарДольская вдруг вспомнила, как в детстве она ждала первого, настоящего снега. Такого, что не таял по утру, становясь серой кашицей, и не колол глаза острой крошкой. Нет, настоящий снег — это пушистое, рассыпчатое одеяло, укрывающее весь мир.
Василиса выбежала на расчищенную дорожку и вдохнула ночной воздух полной грудью: легкие защипало от мороза. Девушка закружилась, прикрыв глаза. Снежинки кружились вместе с ней, оседая на волосах, ресницах, одежде. Их невидимые поцелуи жгли кожу.
А потом по тело разлилось уже живое тепло.
ЧарДольская вмиг оторвалась от земли, и голова пошла кругом.
— Что ты делаешь? Тут же скользко! Мы упадем, — кричала она в перерывах между смехом.
