— Это где-то рядом с Драголисом? Огромным заповедников в несколько сот гектаров? Всегда хотела там побывать.
— Мое детство прошло, как раз в том городе, а ты спрашивала, какой он… Не хочешь сама увидеть?
Во рту будто растаяла сливочная конфета, затопив все тягучей сладостью.
— Ты только что позвал меня…
— Провести выходные вместе и съездить в мой старый дом. Мы собирались отметить Сочельник в нем, а для этого его стоит приготовить и проверить… В общем, мне будет сложно справиться одному.
Василиса мысленно отменила все планы на ближайшие выходные и стала прикидывать, как запихнуть в один чемодан пуховик и лыжные штаны. В Драгшире сейчас должно быть чертовски снежно.
========== Глава 19 ==========
Комментарий к Глава 19
Да, в преддверии праздников главы получились легкими и милыми. Тут не будет интриг, склок и прочей ерунды - только запах елки и треск камина. Наконец, у героев все будет хорошо (во всяком случае пока)).
Когда Василиса ехала по этой дороге в последний раз, то вокруг бушевала осень, облив деревья багряным пожаром. Рядом сидел Маар, порой искоса поглядывающий на девушку, а впереди их ждала тайна. Можно ли было подумать тогда, что ЧарДольская еще навестит этот край в компании самого Драгоция. Что они будут слушать старые песни, подпевая в полголоса, смеяться и улыбаться так, будто им снова семнадцать.
Мимо пронесся знакомый указатель, запорошенный снегом. Дорога была пустынной — на пути им встретилось лишь машин пять, рассекающих белесую колею. Вокруг уже сгущались ранние сумерки, похожие на пролитые чернила.
— Если верить легендам, то раньше в этих лесах водились тонкороги, — Фэш развлекал ее историями о Драгшире и его окрестностях. — В местных магазинах продают их рога и разные безделушки из кости.
— А в чаще у вас поселился Белый Часодей, — Василиса улыбнулась, девчонкой она лет до двенадцати хранила под подушкой такой «рог», веря, что тот отгоняет кошмары. А потом Норт бросил его в камин, и он затрещал, словно обычное лакированное дерево.
— Между прочим, Захарра до сих пор уверена, что в детстве видела тонкорога. Говорит, он вышел к ней из леса на рассвете… За пару дней до нашего с ней отъезда, — Фэш сжал руль чуть сильнее. Василиса сразу вспомнила склонившееся дерево и две могилы под ним.
Наконец, они въехали в пригород, сразу утонув в его мягком оконном свете. Грозди гирлянд оплетали каждый дом, разбрызгивая ворох огней по снегу. Из толстых кирпичных труб вился дым, будто подзывая гостей. На таких улочках время превращалось в густую патоку, застывшую в оконных узорах и венках на дверях, и все сливалось в один сплошной миг, наполненный запахом хвои.
— Вон в том доме жила очень хорошая семья. Мы отмечали Сочельник вместе… Помню, черничный пудинг миссис Трик был признанным королем стола.
Василиса с интересом посмотрела на двухэтажный коттедж, укутавшийся снежной шалью. На первом этаже горел свет, и какие-то люди, должно быть, топили камин, готовили ужин.
— В таких городках, наверное, все друг друга знают…
— Ну, мама с папой вечно устраивали ужины, отмечали праздники… Все смеялись, что Драгоции даже спят с открытыми дверями. Так что да, нас тут знали хорошо.
ЧарДольская узнала поворот на Ландышеву улицу — а значит, ехать им осталось немного. Впереди показался темный силуэт, возвышающийся над остальными крышами, словно засохшее дерево посреди молодого подлеска. Сейчас, когда все вокруг шуршало праздничной оберткой, забытый дом Драгоциев внушал трепет.
— Тут в последнее время редко, кто бывал… но утром вид станет лучше, вот увидишь.
Фэш вышел из машины и пошел возиться с замками, а потом еще вечность разгребал снежный завал, чтобы ворота открылись и машина смогла заехать. После сорока минут он, наконец, плюнул на это, оставив ее на обочине и решив разобраться завтра.
Василиса в это время попросилась осмотреть дом. В прошлый раз она оглядела его лишь вскользь, но сейчас все эти комнаты вдруг наполнились какой-то притягательной силой. Ведь когда-то здесь жил Фэш, и его след остался в коллекции ножей на стене, в семейных фотографиях, за обеденным столом… Василиса гуляла по залам, словно свежий ветерок, сдувая въевшуюся пыль. Ее шаги, прикосновения, улыбки наполняли дом живым теплом.
— Ой, как же тут холодно… Сейчас, Юста должна была оставить связку дров под крыльцом — разведем огонь и сразу потеплеет, — Фэш только вернулся с мороза в расстёгнутой куртке и сбившемся свитере.
— Это твои родители? — ЧарДольская как раз разглядывала висевшую фотографию в толстой деревянной раме. Мужчина, изображенный на ней, улыбался совсем, как Фэш, а у женщин были такие же волнистые волосы.
— Да, сразу после рождения Захарры, — Драгоций подошел к ней, тоже посмотрев на стену. — У мамы тут такой хитрый взгляд… Она никогда так не щурилась в жизни.
Драгоций стер рукавом пыльную пленку, и краски сразу обострились. ЧарДольская боялась сделать это раньше — как будто это могло повредить чужую память.
