Василиса знала, что ей надо ехать домой. На телефоне было с десяток пропущенных: Дейла, Дейла, Дейла, Норт, Миракл, Маар, Лисса, Дейла… и еще один. ЧарДольская открыла меню сообщений.
«Нам надо поговорить. Это важно. Ф.Д.».
Глухая злоба разобрала ее, как огонь, пожирающий сухой хворост. Неужели он еще не все узнал?
«Василиса, я жду тебя перед выходом».
«Ты поступила правильно».
ЧарДольская подождала минут двадцать, притаившись в какой-то пыльной нише. Ей отчаянно хотелось курить, хотя она уже лет шесть не брала в рот сигарет. Она собиралась просидеть тут еще часа два или три, пока все эти люди не отстанут от нее, не уберутся в свои норы. Телефон лежал в сумке, отключенный и глухой ко всему миру.
Тишину нарушило эхо приближающихся шагов.
Василиса осторожно выглянула из укрытия, тут же шарахнувшись обратно — к ней приближался Лешка. Времени думать не было. Еще минута и он поравняется с ней, а потом… Василиса боялась представить, что будет потом.
Девушка опрометью кинулась по коридору, не разбирая пути. Она только и слышала, как ее каблуки стучат по плитке, а все, что происходило позади, смазалось. Жуткая паника вцепилась в нее, словно все здание охватил пожар. Вот только у этого пожара было человеческое лицо, хлесткий голос и имя лучшего друга детства.
— Постой! Да постой же ты!
ЧарДольская вылетела в строгий холл, чуть не врезавшись в группу мужчин в костюмах. У кого-то из них выпала папка с документами.
— Мисс, у вас все хорошо? Мисс…
Василиса попятилась, а потом сиганула к главному выходу. Она уже не думала, все ее тело подчинялось лишь одному чувству — бежать. Бежать, как можно быстрее от этого здания, от этих людей, от прошлого…
Массивные деревянные двери показались ей выходом из клетки. Они выпустили Василису в дивный мир свободы, где ничего не стоило затеряться в переплетении чужих судеб. И плевать, что ее пальто висит в гардеробе, плевать, что с неба летят хлопья снега, а все вокруг глядят на нее, словно на сорвавшегося с цепи бульдога. Василиса запрокинула голову и вдохнула полной грудью. Ее разобрал тихий смех.
— Попался, Василек, — запястье сдавило, словно на него надели стальной браслет. — Теперь уже не убежишь, милая ты моя подружка.
Василиса обернулась, уже зная, чье лицо увидит за плечом. Алексей Рознев мрачно усмехнулся ей, как делал перед тем, как зарядить свой фирменный удар в живот.
========== Глава 24 ==========
— Отпусти меня, — очень тихо попросила Василиса. — Мне больно.
— Больно? Тебе больно?! А как думаешь, мне не было больно?
Он никогда не кричал на нее раньше, а теперь смотрел так, словно прикасался к огромной склизкой жабе.
— Что случилось, Василис… Ты же ненавидела их всех, да ты клялась мне, что мы отомстим, клялась, что сама плюнешь в рожу своему папаше. Так что изменилось?
Вокруг шли люди, но пока они обращали мало внимания на ссорящуюся пару. Возможно, если закричать и начать выкручивать руку, то кто-то вмешается… Василиса помотала головой. Нет, Лешка заслужил этот разговор.
— Они моя семья.
— А я? Я не был твоей семьей? Они вытерли об меня… об нас ноги, как хотели. И сейчас, когда мы могли все изменить, рассказать правду, уже ты вытерла ноги об меня.
ЧарДольская не хотела плакать. Но сейчас от осознания всей низости, всей подлости произошедшего ее начало потряхивать. Как объяснить ему, что у нее не было выбора? Что Нортон Огнев, оставаясь подлецом, являлся ее отцом.
Что она, наконец, любит его.
— Прости меня, — Василиса развернулась к Розневу и просто, без утайки посмотрела ему в глаза. — Прости меня, но я ни о чем не жалею.
Секунду он все еще сжимал ее руку, а потом по его лицу прошлась судорога. Как будто грозовой разряд прорезал слой туч.
— Какая же ты…
— Отпусти ее.
Лешка с Василисой обернулись на голос почти одновременно. В груди девушке что-то воскресло, чтобы потом умереть вновь при виде хмурого и сосредоточенного Фэша Драгоция.
— Драгоций? — Рознев прищурился и неуловимо поменял позицию — теперь его рука могла свободно пробить в челюсть, не задев Василисы. — Ты же Драгоций, верно парень?
Фэш мрачно усмехнулся.
— Верно, и я сказал тебе отпустить ее.
— А я плевал на это. Мы еще не закончили разговор.
ЧарДольская втянула голову в плечи. Ей казалось, что она вновь заперта в теле подростка, а за соседней стеной кричат ее родители и где-то тикают часы.
— Астрагор куда страшнее моего отца, — низким голосом сказала она. — Будь он тогда на месте папы, ты бы остался в том подвале.
Наверное, так теряют себя, разрывая по кускам.
Рука на ее запястье разжалась, после чего безвольно упала вниз, словно у поломанной куклы. Ломать людей куда проще, чем чинить. Василиса сделала шаг вперед, чтобы очутиться уже в других руках. Фэш крепко привлек ее к себе, будто она могла раствориться в любой миг.
— Если ты сейчас уйдешь, то плюнешь на все, что было между нами… Подумай, стоит ли это того.
ЧарДольская обернулась. Лешка стоял перед ней, сжимая кулаки и изо всех сил стараясь не сорваться следом. На какой-то миг она узнала в нем того мальчишку с озорной усмешкой, помогающего дотащить ранец.
