Лисса подошла к стене с абстракцией какого-то известного художника — а в ее голове там до сих пор висели детские каракули, достающиеся ей на каждый праздник: день матери, дни рождения, сочельники и просто так. ЧарДольская могла припомнить каждый рисунок: полосатого тигра, пирата, огнежара, белую фею у водопада… их было так много.
Не верится, что все это было с ней. В ее жизни. Что раньше ее ждали и встречали радостным писком. Стало так грустно, будто ты пытаешься вспомнить вчерашний сон, а он ускользает от тебя, стирая последние воспоминания — и единственное, что остается, приятное тепло в груди.
— Это одна из последних работ Примаро Драгоция, слышала о таком? Он рисует весьма эксцентричные полотна, но всегда безошибочно передает суть, — Огнев встал так близко, что Лисса почувствовала свежесть его парфюма. — Здесь он изобразил вечное время, складывающееся из секунд. Силу предназначения. То, что должно произойти — наступит, как бы мы не противились.
ЧарДольская прищурилась, рассматривая странный меч без рукояти.
— И ты веришь в это?
— Нет, я не верю в судьбу, как и в удачу… и во все, где замешен человеческий фактор, будь это даже прогнозом погоды.
Нортон усмехнулся, хотя ничего смешного сказано им не было.
— Тут раньше были работы других художников. Помнишь? Хотя бы одну, — Лисса прекрасно знала, что кроме отчетов о продажах и цифрах в балансе ее муж не помнит ничего.
— Тут раньше многое было другим, Лисса. Но те времена прошли…
ЧарДольская вдруг вспомнила разговор с Василисой, где ее потянуло на откровения. На откровения о «тех самых временах», которые прошли.
Когда она пришла, дети уже спали. Лисса знала, что завтра им рано вставать, а значит, ни о каких послаблениях режима речи быть не может. В прихожей женщина как можно тише разделась, убрала перчатки и шарф. В комнате горел тусклый свет, и длинные тени гуляли вокруг.
— Мама? — очень тихо позвали ее из гостиной, — мама… ты пришла.
Сонная Василиса в одной пижаме выбежала к ней, стуча пятками по каменному полу. Кажется, Нортон опять не проследил за ними, или же это няня не отвела их в кровать. Завтра надо будет разобраться, почему ее ребенок босой бегает по спящему дому.
— Принцесса… как же я могла не прийти, — Лисса аккуратно подхватила девчонку, чтобы та не простыла, — а вот что ты тут делаешь?
На самом деле в последнее время женщина слишком часто задерживалась на работе допоздна. А еще это предложение от Астрагора… и должность главного редактора, стоящая на кону. Лисса так и не придумала, как лучше поговорить с Нортоном обо всем этом… конечно, муж ее поддержит, он сам говорил, что ей пора уходить из-под опеки Нерейвы.
— Мам, ты такая холодная, — Василиса легонько дотронулась до щеки Лиссы, — а я просто совсем-совсем не хочу спать. Честно.
— Дейла и Норт опять не взяли тебя в игру, — устало спросила женщина.
Все эти склоки между детьми начинали напрягать ее. Старшие дети Нортона были славными, и Лисса правда старалась любить их также сильно, как и свою принцессу, но в них было слишком много от Ниры. А они как будто чувствовали ее отношение и отдалялись все дальше.
Василиса угрюмо притихла у нее на руках.
— Пойдем, пока папа нас не увидел. А то кто-то завтра останется без сладостей.
— Мам, я уже без сладостей… тетя Азалия сказала, что у меня желтеют зубы.
— Ну-ка, скажи «и-и-и», — Лисса придирчиво осмотрела беленькие зубки дочери, — тетя Азалия просто… пошутила. Я сама поговорю с ней.
Василиса расплылась в довольной улыбке. Конечно, Лисса понимала, что слишком балует дочь и часто потакает ее капризам, но ничего не могла с собой поделать. Это был ее первенец, ее принцесса, ее… копия. И никто в этом доме не смел обижать ее. Ни няня, ни дети Ниры, ни даже Нортон.
— Так-так, эта лисица опять привирает? — к ним как раз вышел последний. Мужчина был в домашнем халате и явно собирался идти отдыхать. — Ты не позвонила, как отъехала. Хотя мы договаривались.
— Я закрутилась… и вообще под таким контролем я чувствую себя какой-то мишенью.
— Лисса…
— Норт, давай не при детях, — Василиса как раз навострила уши, хотя старалась притвориться, что пуговица на пиджаке увлекает ее куда сильнее разговора родителей, — так что там она натворила?
— Изваляла вещи сестры в муке, — мужчина усмехнулся глазами.
— Она первая… — Василисе вздрогнула на руках мамы, видимо, чувствуя себя под полной защитой и не боясь перечить отцу.
Маленькая, смелая принцесса. Лисса подумала, что встанет на сторону дочери вне зависимости от ситуации.
— Помолчи. Я знаю, что Дейла назвала тебя «фейрой», но мы же уже говорили, что на слова нельзя бросаться с кулаками.
Женщина теснее прижала к себе Василису. Внутри все покрылось льдистой коркой от мысли, что ее девочку обижают в ее же доме, пока Лиссы нет рядом. И никто: ни муж, ни няня — не пытаются пресечь это. Конечно, малышке приходится обороняться самой.
— А Дейлу наказали? — тихо спросила Лисса, — или обзывать родную сестру считается нормальным? Азалия лишила ее сладкого или отвела в угол… что-то я сомневаюсь, Нортон.
