– Бедняжка Мак, – говорила она, гладя его по волосам, осыпала поцелуями лицо и толкала на кровать. – Бедный милый Мак.
А потом… ее откровение было настолько неожиданным, шокирующим, как гром среди ясного неба. Они лежали нагишом в кровати, их руки и ноги были сплетены, Мак уже почти заснул.
– Мне нужно что-то тебе сказать, – промолвила Ханна. Она села, ее длинные темные волосы спадали на грудь, красивые глаза смотрели прямо ему в лицо, тело отбрасывало большую тень за ее спиной.
– Что? – сказал он сонным голосом и улыбнулся. – Звучит серьезно.
– Про твоего друга Люка.
– Люк? – Он вздрогнул от удивления. – А что с ним? – Позже он вспоминал, как в его душе зашевелилась тревога, словно порыв холодного ветра взъерошил волосы и пощекотал кожу головы.
– Он мой сводный брат, – сказала она. – Оливер и мне приходится отцом.
У Мака вырвался испуганный лающий смешок. Наверняка это была просто шутка. Но потом он заглянул в ее глаза и понял, что ошибся. Сначала он подумал, что она совершенно безумна, было досадно осознавать, что эта великолепная женщина, которая, казалось, понимала его с полуслова, поддерживала его, в действительности совершенно больна. Как ему теперь выпутаться из этой истории? Какую сцену она ему сейчас закатит?
– Хм, послушай, Ханна, я…
– В семь лет, – продолжила она спокойно, словно не замечая, что он говорит, – я узнала, что Оливер Лоусон мой настоящий отец и что у него был роман с моей мамой. Мне было всего несколько недель от роду, когда умерла моя мама, он отдал меня чужим людям, которых я считала своими настоящими родителями.
Люк сел.
– Что за ерунду ты несешь? Я знаю семью Люка много лет. Мне было бы известно, я бы… черт, ты же шутишь, да?
– Нет, – ответила она. – Я не шучу.
– Господи! Я не… подожди! Ты знала, что я друг Люка, когда мы встретились… и поэтому подошла ко мне?
Ханна подалась вперед, взяла его руку в свои, и он увидел, как слезы брызнули из ее глаз.
– Ох, Мак, мне так жаль. Извини, что обманывала тебя. Я не могла представить, что мое чувство к тебе будет таким глубоким, что я полюблю тебя так сильно. Я искала поддержки, думала, ты сможешь мне помочь, но сейчас, наверное, ты меня ненавидишь, и… – Она закрыла лицо руками и тихо, бессильно заплакала.
Он недоверчиво уставился на нее.
– Нет, – сказал он, неуверенно похлопав ее по плечу. – Нет, теперь тихо, я тебя не ненавижу… нет, успокойся, не плачь, расскажи все с самого начала.
И она рассказала. Как Оливер воспользовался положением и закрутил роман со студенткой, как она забеременела и он бросил ее, отказавшись от новорожденной Ханны.
– Роуз стало все известно, – сказала она. – Узнав правду, Роуз договорилась о встрече с моей мамой рядом с тем местом, где они жили, в Данвиче, знаешь, там, где скалы?
– Да, – ответил Мак, почувствовав нарастающую тревогу.
– Они встретились наверху, она привезла меня с собой в коляске. Роуз была последним человеком, видевшим ее живой.
– Она… что? Ханна, то есть ты хочешь сказать…?
– По документам моя мама совершила самоубийство. Но я… не знаю… не думаю.
– Брось! Ты же не серьезно…
Но Ханна продолжала излагать свою версию произошедшего: начала с длинной грустной истории ее детства, потом перешла к рассказу о том, как наблюдала за чудесной жизнью Лоусонов, видела, насколько сильно Оливер заботится о ее братьях и сестре и совсем не вспоминает про Ханну.
– Мой отец, Мак – человек, избавившийся от меня, как от ненужной вещи. – Она вытерла слезы. – Мак, даже если ты не веришь в то, что Роуз убила мою маму, ее смерть все равно на совести Оливера из-за его отношения к ней, из-за того, что он бросил и ее, и меня.
Мак внимательно посмотрел на нее.
– Что тебе нужно от меня? – наконец спросил он. – При чем здесь я? – Он все еще пытался привести мысли в порядок, осознать, как сильно его надули, ведь он искренне полагал, что их встреча случайна.
Ханна отклонилась назад.
– Хочу, чтобы ты помог мне преподать Оливеру урок. Хочу, чтобы он понял, что ни с кем, тем более – с дочерью, нельзя обращаться подобным образом и оставаться безнаказанным.
Мак пощупал вокруг себя рукой в поисках одежды.
– Извини, я думаю, тебе лучше сейчас уйти.
– Но я говорю правду! – воскликнула она. – Моя мама – Надя Фриман. Ее тело нашли в море в Данвиче в 1981 году. Об этом написали все местные газеты. Проверь, если ты мне не веришь. Надя Фриман была моей мамой. А Оливер Лоусон – мой отец.
Мак был не в силах поднять на нее глаза.
– Я не хочу иметь с этим ничего общего. Не думаю, что мы должны продолжать встречаться.
