– Тс, – сказала я. – Тс, Роуз. Помолчи и дай мне подумать. – Она растерянно смотрела на меня, не отводя глаз от моего лица. – Роуз, – сказала я, наконец, – не рассказывай ни одной живой душе об этом. Никому, никогда. Оливер знает?
Она покачала головой.
– Ты единственный человек, кому я доверилась.
– О’кей, хорошо. – Я услышала приближающиеся голоса, они должны были вот-вот войти. – Она спрыгнула, Роуз, – сказала я. – О’кей? В этом не было твоей вины.
Она кивнула, ее глаза округлились от страха.
– Да.
– Это наш с тобой секрет, никто никогда не сможет догадаться.
– Ты никому не проболтаешься? Обещаешь?
– Обещаю.
На протяжении многих лет я осмотрительно опускала эту деталь, говоря сама с собой о том, как Ханна пришла в нашу жизнь. Так все видится в несколько ином свете, правда? Понимаете, я хотела, чтобы Лана была моей. Я поняла это сразу, как только Роуз появилась на пороге моего дома той ночью. Если бы Даг узнал правду о смерти Нади, он пошел бы в полицию. Не сомневаюсь. Так что, давая обещание Роуз хранить ее секрет, в глубине души я думала прежде всего о себе. У меня больше нет сил притворяться, и не важно, что я очень старалась вычеркнуть прошлое из памяти. Получается, я ничем не лучше Роуз? Да, в действительности, я склонна так считать.
Итак, я сдержала обещание, данное Роуз той ночью. Не рассказала ни одной душе. По правде говоря, с тех пор никто из нас больше не вспоминал об этом, даже в тот день, когда Ханна шпионила за нами, пока мы общались на кухне. Она услышала, как Роуз сказала, что была последним человеком, видевшим Надю живой, и поэтому все подумают на нее как на убийцу, а Ханна, не желавшая верить в то, что ее мама добровольно бросила свою дочь, самостоятельно сложила два плюс два. Я хранила секрет Роуз долгие годы, пока в один прекрасный день меня не разыскала Эмили.
Прошло семь лет после пожара, семь лет после того, как Ханна рассказала Эмили правду про ее отца и про то, что они сестры. Семь лет со дня ее исчезновения. Не знаю, как ей удалось меня найти в таком богом забытом месте, возможно, мои бывшие соседи или администрация клиники, где я работала, дали ей мой новый адрес. Однажды днем она неожиданно постучалась в мою дверь. Помню, когда Эмили показалась на пороге моего дома, внутри у меня все опустилось – я ее сразу узнала, потому что видела в Саффолке вместе с Ханной, представлявшейся тогда «Бэкки».
– Эмили, – сказала я. – Ты Эмили Лоусон, правильно? Что ты здесь делаешь?
У меня было ощущение, что ко мне явился призрак из прошлого. В глубине души я верила, что она мертва, так же как Даг и Тоби – еще одна жертва Ханны.
– Я могу пройти? – спросила она. У нее были ясные голубые глаза Роуз и темные густые волосы Оливера: такая красивая девочка или, скорее, – молодая женщина; ей было тогда двадцать пять лет.
Эмили сказала, что ей известно, кто я – женщина, воспитавшая Ханну, убившую впоследствии моих мужа и сына. Она поделилась, что живет в настоящее время во Франции и еле-еле сводит концы с концами, работая официанткой в отеле.
Безусловно, я пригласила ее в дом и мы сели у меня на кухне.
– Твои родители знают, где ты? – спросила я. Я коротко виделась с Роуз после пожара, до моего отъезда, поэтому мне было известно, в каком отчаянии она пребывала, все еще пытаясь разыскать свою дочь, но после этого за семь лет мы не общались ни разу.
Эмили помедлила с ответом, опустив голову.
– Нет, – сказала она наконец. – Я не говорила с ними с того дня, как ушла.
– Разве ты не встретишься с ними? Не скажешь, где ты? Что с тобой все в порядке?
Она покачала головой, и ее глаза наполнились слезами.
– Я так сильно скучаю, – сказала она. – Я поняла, что не в состоянии вернуться назад – только не после того, что сделал мой отец. Я не в состоянии вернуться и делать вид, что ничего не произошло, что мне неизвестно про Ханну, про то, что он отдал свое собственное дитя. Я не смогла бы жить с этим, хранить ради моих родителей их ужасный секрет, позволив братьям расти в неведении, что у них где-то есть сводная сестра.
Я кивнула.
– Но зачем ты пришла ко мне, Эмили? После всех этих лет?
– Потому что… – Она опустила глаза и, проследив за ее взглядом, я увидела наметившийся животик и догадалась.
– Ты в положении, – сказала я.
Она внимательно посмотрела на меня своими прекрасными голубыми глазами.
– Я собиралась держаться в стороне. Но сейчас мне кажется, что это неправильно. Я хочу, чтобы моя семья узнала о ребенке. – Она расплакалась.
– Тогда иди к ним, – сказала я.
– Мне нужна правда, Бет, – ответила она. – Я должна знать.
– Знать что? – спросила я, оттягивая время, потому что уже понимала, о чем она хочет меня спросить.
Эмили помедлила, потом взглянула мне прямо в лицо и произнесла:
– Ханна мне сказала, что моя мать столкнула Надю. Что она ее убила. Это правда?
– Убила ее? – повторила я. – Что заставило тебя так думать?
