Слезы, однако, скоро прекратились. Боль, словно распределившись равномерно по всему ее телу, стала вполне терпимой. Уму вернулась прежняя ясность. Хаос мыслей упорядочился, и Катя и при всем желании не смогла бы убежать от правды, не то что бы оказавшейся по-настоящему для нее неожиданной.
«Я его люблю. Я все еще его люблю», — она шептала самой себе. Беззвучно, прикрывая ладонью рот, как если бы этому жесту было дано уберечь ее от уже свершившегося откровения.
Не удивляющего, но страшного.
На празднование юбилея факультета Денис явился одним из последних. Уже были открыты двери актового зала, откуда в пустеющий на глазах холл доносились звуки торжественной музыки и гам переговаривающихся между собой людей, что спешили занять места.
До самого утра Денис сомневался, стоит ли приходить. Тоска по университету его обычно не посещала. Из преподавателей по-настоящему он уважал только Аверинцева, но отношения с ним он давно считал прохладными. Со студенческих лет у Дениса оставались кое-какие приятели конечно, с которыми он мог поболтать, но нельзя было сказать, что он в самом деле хотел их увидеть. Ни одной действительной причины для посещения университетского мероприятия не нашлось, и все же он был здесь.
Шел по знакомому, но не родному (преподавал Денис здесь редко, и чувствовал себя только гостем) вестибюлю в зал, непринужденно разглядывая мелькавшие вокруг лица и макушки. Он убеждал себя, что не ищет Катю среди других, что лишь хочет заметить в толпе кого-нибудь из бывших друзей (не Юру, разумеется, с которым они не общались с тех самых пор). Поиски оказались бесплодными.
Торжественная часть празднования ожидаемо тянулась долго и скучно. Настолько, что Денис успел пожалеть о том, что решил зайти в актовый зал. Ему было искренне плевать на людей на сцене, на пафосные речи, которых он и многие из присутствующих еще студентами наслушались на годы вперед. Дирекция и ректорат очень любили рассказывать об элитарности их профессии, но часто забывали упомянуть, сколько грязи сокрыто за фасадом успешности и зеркального блеска стеклянных офисных стен.
На всю официальную программу Дениса все-таки не хватило. В пересменке говорящих голов случилась удачная заминка, которой он воспользовался, чтобы вежливо покинуть зал. Через пожарный выход на цокольном этаже (путь, известный всем студентам и преподавателям) он пробрался к местной нелегальной курилке.
Конечно, даже сейчас один из уголков был занят группкой молодняка — курс второй, не старше, — и несколькими преподавателями. В отдалении Денис к своему удивлению заприметил Аверинцева. Тот, встретившись с ним взглядом, махнул ему в приглашающем присоединиться жесте.
— Александр Анатольевич, — поздоровался Денис, приблизившись.
— Денис, приветствую. — Раздался в ответ зычный, немного хрипловатый голос.
Они пожали друг другу руки.
Денис закурил. Затянувшись, он с любопытством посмотрел на сигарету в руках Аверинцева: тот вроде бы давно бросил.
— От Анны Павловны прячусь, — пояснил Александр Анатольевич, лукаво щурясь. — Ругается, хоть я и редко себе позволяю.
Понимающе хмыкнув: Анна Павловна была женщиной особой, — Денис медленно выдохнул дым, чувствуя, как по телу разливается никотиновый покой.
— Ты знаешь, — вдруг обратился к нему Аверинцев снова. — Я же курить бросил только ради нее. За неделю.
— Ого. — Денис уважительно кивнул головой.
— Выбора не было, зато мотивация была хоть куда, — продолжил Александр Анатольевич так, словно повествовал о величайшем приключении. — Аня мне условие поставила: или я бросаю курить, или мы с ней расходимся.
Прежде увлеченный сбрасыванием пепла в урну, Денис покосился в сторону бывшего наставника с неверием.
— Суровая Анна Павловна женщина. Уважаю.
Аверинцев только усмехнулся.
— Спрашивала у меня недавно, как ты поживаешь, — поделился он будто невзначай. — А мне и сказать нечего. В гости тебя до сих пор ждет, знаешь?
Денис отрицательно покачал головой.
— Расскажи старику, как живешь. Синяки откуда? — Аверинцев всегда недолго церемонился. Удивительно даже, что последний вопрос не прозвучал в первую же секунду их сегодняшней встречи.
— Нормально все, Александр Анатольевич, — отвечая, Денис внезапно почувствовал себя совсем юным пацаном. — Анне Павловне передавайте мой пламенный привет. — Он ухмыльнулся самым наглым и безбашенным образом, совсем как прежде. — В гости, к сожалению, не получится.
— Денис, — обратился к нему Аверинцев серьезно. — Ты же знаешь, что я давно не виню тебя за тот случай. Все свои ошибки ты исправил, ты всем доказал, что ты честный человек и надежный адвокат. — Денис дергано отвернулся, желая избежать пристального, забирающегося в душу взгляда мудрых глаз. — Тебе есть, чем гордиться. Я смотрю на тебя и вижу достойного ученика и коллегу, которым горжусь. Однако у меня есть сильное ощущение, что ты сам видишь только свои прошлые ошибки. — Затушив сигарету, Аверинцев обернулся к нему и положил ладонь на плечо, чуть сжав. Добившись его внимания, он руку убрал. — Нельзя так. Мы все ошибаемся.
