Через минуту он скрылся в толпе. Алина долго смотрела ему вслед, мысленно пытаясь прогнозировать его реакцию на увиденные снимки. Лучше всего было бы, если бы он вообще не стал их просматривать, а сразу отдал бы жене. Пусть полюбуется…
— Алина, — тихо позвала Наташа, — это же он был, я правильно угадала?
— Он. Ты на самом деле правильно…
— Чему ты улыбаешься, интересно?
— А ты не догадываешься?
Наташа помотала головой.
— Не видела, с какой полки я конверт доставала?
— С какой полки? С какой… Послушай, это же утренняя печать! — осенило наконец подругу. — Что ты ему подсунула?
— Не догадываешься?
— Кажется… Кажется, догадываюсь! Неужели нашу очаровательную мартышку?
Алина только кивнула в ответ, чувствуя, что горло сдавило от надвигающегося приступа хохота.
— Ну ты даешь! — спустя какое-то время выдавила из себя Наташа сквозь выступившие на глазах от смеха слезы. — Это ж надо было до такого додуматься! И как это тебе в голову пришло?
— Сама не знаю. Просто захотелось сделать какую-нибудь мелкую пакость, вот я и сделала…
— Ну, молодец, подруга. Чувство юмора присутствует — значит, жить будешь!
— Чувство юмора, говоришь, — вздохнула Алина, постепенно приходя в себя и начиная задумываться над своим поступком, который казался ей теперь совершенно нелепым. — А по-моему, это не чувство юмора, а чувство глупости…
— Так это же еще лучше! — снова ободрила ее Наташа. — Способность человека сознательно совершать глупости — гарантия будущего счастья!
— Что-то не слышала я раньше о такой зависимости, — возразила Алина, чувствуя нарастающее раскаяние: в самом деле, пятнадцатилетние школьницы, и то — только самые глупые, так себя ведут.
— Вот теперь услышала. Молодец, классно придумала, — продолжала восхищаться Наташа. — Пусть полюбуется эта стерва… Только вот что мы будем делать, когда придет хозяин обезьяньих фотографий?
— Будем надеяться, что он сегодня не придет. — Алина посмотрела на часы. — До конца смены всего лишь час с небольшим. А если придет…
— Ну, ничего. Разберёмся в конце концов, извинимся… В первый раз, что ли? Всякое ведь бывает, сама знаешь. Я думаю, этот парень вернет нам наши обезьяньи снимки? Не сегодня, так завтра…
— Не он, так она, — продолжила Алина. — Представляешь, какой скандал она нам тут устроит?
— Да уж, представляю… Ничего, справимся. И не с такими справлялись! Послушай… А ты не заметила, как он на тебя смотрел?
— Он не на меня смотрел, Наташа. Он просто смотрел.
— На тебя. Может, и просто, но — на тебя…
— Ладно, хватит. Довольно на сегодня глупостей, хоть ты от них воздержись…
— Не глупости, — упрямо возразила Наташа. — Я же видела…
— Да прекрати наконец! — Алина не на шутку разозлилась. — Ну что ты в самом деле!
— Ладно, все. Не буду больше. Черт бы с ним, и с ней, и вообще…
Закончив фразу совершенно неопределенно, Наташа раскрыла журнал, уселась на табуретку и принялась сверять кассу. Она всегда этим занималась в конце рабочего дня, добровольно взяв на себя обязанности бухгалтера, потому что Алина с математикой не слишком дружила. Каждодневные подсчеты были обязанностью Наташи, а все клиенты, приходящие после пяти часов вечера, — обязанностью Алины. Алина вздохнула, снова покосившись на часы. Впрочем, в тот день поздних клиентов было не так уж и много…
— Все! — выдохнула Наташа, с шумом захлопнув общую тетрадку. — Подбила! Собираемся!
Часы показывали без семи минут шесть.
— Собираемся, — облегченно вздохнув, согласилась Алина.
Этот день на самом деле был тяжелым. Даже слишком тяжелым. Хорошо, что он наконец закончился…
Размышления Алины прервал телефонный звонок. Она оглянулась: Наташа доставала из кармана мобильник.
— Алло! Да, уже заканчиваю, а что случилось? Как? Серьезно? Сейчас буду, сейчас поймаю такси и…
— Что случилось? — спросила Алина, заметив, как изменилось выражение лица подруги.
— С отцом плохо. «Скорую» вызвали, сейчас в больницу повезут… Черт, говорили ведь, тысячу раз говорили — нельзя тебе пить! Так нет ведь… Я побегу, Алина, ладно?
— Беги, конечно. Я тут все сделаю, все закрою… В какую больницу-то?
— Во вторую городскую. — Наташа схватила сумку, провела ладонью по волосам и выскочила за дверь.
— Позвони потом, расскажи, как там у вас! — бросила ей вслед Алина. Та только махнула рукой в ответ.
Не торопясь Алина закрыла на ключ кассу, расставила по местам коробки с фотоаппаратами. Заперла дверь в подсобку, огляделась вокруг: оставалось только выключить свет. Сигнализации в отделе не было, она была общей на весь магазин.
Достала из сумочки пудреницу, привычно провела по щекам пуховкой, по губам — помадой. Задвинула пластиковое окошко, перекинула сумку через плечо и вышла в опустевший холл универмага, Вздохнула, вспомнив вдруг о том, что они с Наташей собирались провести этот вечер в кафе. Что ж, не судьба. Придется идти домой, общаться с плитой и телевизором…
«Так и не пришел. Значит, не смотрел фотографии», — мелькнула вдруг мысль. Она не успела продолжить свои размышления, потому что именно в этот момент за спиной у нее раздался голос:
— Девушка, вам, кажется, придется на минутку задержаться…
