Немудреные реплики были написаны на большом экране. По строкам бежала подсветка, как в караоке. Мишин партнер – круглолицый шатен, не по возрасту наряженный в короткие шорты и пионерский галстук – читал с выражением текст, добавляя в голос визгливые и извиняющиеся нотки. Звукооператор одобрительно кивал. Миша тоже начал, волнуясь, читать.
- Четче, четче, не частИ! – остановил его режиссер. – И, ты – злишься на него, ты понял?
Миша повторил реплику, стараясь «не частить» и «злиться». Требования к артистизму, судя по всему, были невысокие, потому что уже с третьего повтора режиссер остановил микрофоны:
- Супер! Следующая сцена: ты – соглашаешься на наказание, ты – его ебешь. Встань сюда. Левее. Руку будешь высоко держать, а то не видно. Вот, отлично!
Шатен послушно опустился перед Михаилом раком. Миша опешил.
- И что делать?...
Операторы и несколько человек, пришедших поглазеть, как снимается новенький, заржали.
- Ты что – девственник? Суй, давай. Почему не стоит у тебя? Дрочи! Катюша, дай картинку!
Помреж Катюша защелкала пультом, листая на том же экране порнофотографии.
- Чего оставить тебе? Бразильянки – годятся?
Михаил кивнул. Но из-за смущения, дикости ситуации и десятков уставившихся на него глаз, никак не мог сосредоточиться.
- Так, ну-ка вышли все отсюда! – режиссер рявкнул на маячивших в дверях. - Первому, кто издаст еще один звук, штраф – сто баксов.
Зрители мигом вывалились из комнаты.
- Давай, соберись! Все начинали. Не волнуйся! – спокойно сказал режиссер Михаилу.
Миша испытал благодарность к этому чужому человеку. Подвести его было нельзя! Картинки с бразильянками медленно менялись на большом экране. Загорелые и пышные тела были прикрыты крошечными тряпочками или полностью открыты глазу. У девятнадцатилетнего тела – свои законы: Михаил возбудился и придвинулся к податливым бедрам партнера. «Мерзость!» - брезгливая дрожь передернула его плечи. Но молодой организм уже делал свою «работу». Парень дурашливо вопил что-то типа «Простите засранца, я больше не буду!» От Миши, слава Богу, текста не потребовалось. Эпизод утвердили с первого дубля.
«Да ладно, это ж ради денег! Не сильно хуже, чем в малярке», - утешая сам себя, подумал Михаил.
Режиссер, судя по всему, был доволен.
- Так, пока стоит, снимаем, не расслабляемся!
Партнеры равнодушно вставали или ложились «в позу», говорили текст, стонали, «исходили страстью». Михаил, слегка офонаревший от сюрреализма ситуации, переимел перед камерой трех человек. И минут через двадцать, окончательно перестав обращать внимания на окружающих, кончил в рыжего долговязого парня. Но все, кто был в комнате, зашлись в обидном хохоте.
- А новенький-то – пидорок! Или это Стас так подмахивал? Стас, понравился мальчонка? Попроси Олега поменяться, будешь с ним семейно жить.
Рыжий обиделся, покраснел от злости пятнами и, когда выключилась камера, схватил Михаила за грудки:
- Ты, урод! В другом месте свои нужды будешь справлять, ясно?!
Окружающие дружно ржали. Михаил растерянно озирался. Откуда было ему знать, что в этом необычном мире эякуляция – это отдельный эпизод, а значит - дополнительные деньги. А эрекцию – берегут, потому что каждая новая сцена – доплата. После двух-трех месяцев «работы» почти никто не может кончить больше раза в день. А вот такие, как сейчас с Мишей, «казусы» случаются, только если между фигурантами – так редко, но бывает в этом циничном мирке – возникают настоящие чувства.
- …Это надо на камеру делать. За это – бонус, – сквозь смех, объяснила помреж.
- А что раньше не сказали? – с досадой буркнул Михаил.
- Ну, кто же знал, что ты – такой дикий? Что, ни разу не снимался?
После получасового перерыва в «студии» появился Александр Аркадьич. Любопытных выставили за дверь. Зато появилось новое лицо – рослый смуглокожий парень, первую половину дня снимавшийся на другой «площадке».
- Клей, только осторожней! Если он будет неработоспособен, я вычту из твоей зарплаты. Слышишь?
Клей равнодушно кивнул. Размер у него – сосед по квартире не обманывал! – действительно был пугающий. И, когда помреж принесла и протянула Мише металлические наручники, тот струсил:
- Я это…. Не надо!
- Что значит «не надо»? Ты здесь ломаться собираешься? – жестко сказал Александр Аркадьич. – У нас здесь няньки не положены. «Нет» - так «нет». Заплатишь неустойку по контракту – 10 тысяч, 3 тысячи – ночлег, и – до свидания! Здесь тебе не бордель и не гостиница, чтобы потрахаться, переночевать и свалить. И договор тебя не силой заставляли подписать. Двадцать секунд тебе на размышления!
Краска бросилась Михаилу в лицо. Но отступать было некуда, и он протянул руки под металлические кольца.
Справедливости ради надо признать, что Клей над ним не слишком измывался. Сценарий никакой не сочиняли. Сюжет этого действа существует уже, наверно, много сотен лет. Михаила пристегнули наручниками к огромной деревянной балке. Стоять было удобно, если не принимать во внимание страха, который неприятной мелкой дрожью тряс Мишкины колени.
