Ну да - сегодня было больно. Да - обидно. И сейчас его щеки горели стыдом за слабость и слезы: никто ж кроме него не психовал, не плакал! Пожалуй, если бы не деньги, которые Александр Аркадьич выдал ему «по итогам дня», Михаил собрал бы вещи и ушел, куда глаза глядят, хоть на вокзал. Но две хрустящие красные бумажки, лежащие сейчас в кармане его джинсов, меняли ситуацию. Может быть, перетерпеть? Поработать месяц-другой, накопить деньжат? В конце концов, здесь есть крыша над головой, чуднЫе, но не агрессивные отношения. И – золотая река, текущая широкими волнами прямо в Мишкин карман! А «первый раз» - он на то и есть «первый раз». Вон, бабам – каждой приходится проходить через подобное испытание. И ничего – никто не помер, все живут и потом радуются жизни! Михаил вытер влажные глаза, не без труда поднялся и заковылял в прихожую: жрать все-таки хотелось.
Когда сосед вернулся через два часа домой, Михаил стоял на кухне у окна и ел из пластиковой миски «Доширак», время от времени опрокидывая в себя небольшую стопку водки. Початая литровая бутылка стояла перед ним на подоконнике.
- У-у-у, приятель! Так ты здесь бухать собрался? Вот, блин, не везет с соседями – так это навсегда!
Михаил обернулся:
- Да ладно! Давай выпьем за знакомство! Доставай посуду!
- Нет уж, я не по этой части. Вон, Ярику и Стасу позвони, они всегда составят компанию в этом деле! Хотя… Стас сейчас на тебя зол, его мужики сегодня задразнили за твою «любовь».
Михаил болезненно поморщился от утренних воспоминаний и отвернулся. Сосед долго возился у холодильника, гремел кастрюлями и что-то резал, стуча ножом по деревяшке. Михаил стоял, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел, как сквозь навернувшуюся на глаза влагу искрится тысячами окон мегаполис.
- …Ладно, наливай! – сказал вдруг Олег.
Михаил обернулся:
- А чем я тебе такой плохой сосед-то? Что прямо со мной выпить брезгуешь?
- Я не брезгую, - ответил Олег. – Просто с литровой бутылки под «Доширак» можно не «выпить», а только «ужраться». На, угощаю: пельмени, колбаса, огурцы маринованные.
- Потом – «отдам»? – усмехнулся Михаил. – А, черт, баранки я забыл тебе купить!
- И – себе заодно! Чем завтра завтракать-то станешь?
- Цены здесь – улет! – сказал Миша. – Я за углом был, в магазинчике «24». Может, есть где подешевле? Эдак всё проешь.
- Здесь и зарплаты не такие, как в глубинке. Сам ты откуда?
Миша объяснил.
- А я из-под Костромы, - сказал Олег. – А что приехал?
- Так. Дома больше не мог оставаться.
- Человека, что ли, убил? Или бабу местного бандита обрюхатил?
- Нет, ни то, ни то. Потом скажу когда-нибудь. Ну, вздрогнем! За знакомство!
Они чокнулись и выпили. Олег поставил на подоконник тарелку пельменей.
- Кетчуп был, но – кончился. В субботу в супермаркет съездим, купим на неделю всего. Ты как питаться-то собрался – дорого?
- Нет, дорого – зачем?
- Я предупреждаю сразу: я – деньги коплю. Поэтому на ерунду не трачусь. Если ты – тоже, можем питаться вдвоем, так дешевле. А если ты будешь водку жрать и пиццу каждый вечер заказывать, то это – без меня. Вон, Клей любит пожрать. Можешь с ним закорефаниться.
Михаила передернуло. Олег засмеялся.
- Ты зла на него не держи. Он – нормальный. Тебе бы роль досталась, ты бы тоже так стал драть.
- А я тебя сегодня?... – вопросительно сказал Михаил.
- Нет, меня сегодня – нет. Ты что – не смотрел, кому суешь? – Олег улыбался, быстро «убирая» пельмени из своей тарелки. – Огурцы бери. Не мамины домашние, конечно, но очень неплохие.
- А у тебя мама есть? – вдруг спросил Михаил.
- Есть. И сестра. И племянники. А у тебя?
- У меня – родители. И бабка старая в деревне.
Новая жизнь пульсировала вокруг Михаила в мощном, властном ритме, подгоняя его сердцебиение до своей бешеной частоты. Огромная зарплата. Сумасшедшие цены. Стремительное, как падение в пропасть, погружение в нюансы греха. «Сверху», «снизу», «раком», «боком», «в рот». Отступать было некуда. И за всё платили деньги. Кто не знает, как режет глаза едкий запах нитрокраски, и как неделями держится в горле ощущение наждачки после очередного пробоя малярного распылителя, не поймут, почему Самсонов так легко освоился на студии. На третий день ему предложили эпизод с минетом. Он согласился, но, когда камеры подъехали к широкой кровати, застопорился и смутился, не решаясь сделать эти очередные полшажочка вниз.
- Не дрейфь, я мылся! – подбодрил его партнер по эпизоду Ярослав, балагур и пройдоха.
Михаил покосился на камеру, собрался с духом и наклонился над его коленями.
- …Ты, Миш, молодец! Бицепс подкачаешь - я тебя к девчонкам переведу, - нахваливал режиссер.
