«Я не понимаю, что мы им сделали?» – вопрошала Гёрта, и все вокруг согласно кивали. Вербена Уилер заявила, что до конца жизни не прикоснется к китайскому рагу из курицы. Джеймс Вутен так переживал, что три дня проплакал, а потом хотел записаться добровольцем, но не прошел медкомиссию.
Некоторое время город пребывал в шоке. Но затем все парни разъехались по учебным полкам, и горожане постарались быть полезными фронту.
Хейзл Гуднайт организовала группу женщин и старшеклассниц, они ездили в Спрингфилд встречать проходящие воинские эшелоны и подавали горячий кофе и сэндвичи солдатам в вагонах. Испуганные мальчишки, которых везли неведомо куда, бросали из окон бумажные клочки со своими именами и адресами, надеясь, что какая-нибудь девушка им напишет. Некоторые писали и всегда запечатывали конверт поцелуем.
Следующие полгода Сыроварня «Сладкий клевер» работала почти круглосуточно – Лидер Свенсен обеспечивал молоком и сыром расположенные по соседству учебные полки.
Бедные коровы не могли понять, что идет война. Но чуяли какую-то спешку.
Школьники собирали утиль. В июне 1942-го Беатрис Свенсен согласилась возглавить местное отделение Красного Креста. Под ее началом женщины скатывали бинты и собирали посылки, уезжавшие за море. Элнер помогала подруге. Вышло постановление о светомаскировке, и все уличные фонари замазали синей краской. Теперь вечерами город напоминал лунный ландшафт.
– Видать, не зря это, – сказала Руби Робинсон. – Вон, нас ни разу не бомбили.
По возможности тружеников тыла держали в курсе событий. Трижды в день передавали военные сводки, и тогда все, бросив дела, приникали к радиоприемникам. А по воскресным вечерам народ слушал обращение президента.
В конце 1943-го ввели продуктовые карточки. Лимит сахара тяжело сказался на пекарне; весь свой рацион Тед и Герта тратили на кексы и печенье, которые посылали Джину, его закадычному другу Кутеру Колверту и остальным городским ребятам, разбросанным по всей стране. Кутер служил в Нью-Джерси, Билли Эгстрём – в Скотт-Филде, Иллинойс.
Ида Дженкинс, всегда гордившаяся прекрасными камелиями и самшитом в собственном дворе, сама себя назначила ответственной за городские «Сады Победы». Она даже нарядилась в форму защитного цвета и фуражку с кокардой в виде золотой звезды. Дурь, конечно, но ей очень нравилось в этаком виде вышагивать меж грядок и командным голосом отдавать приказы.
Ида хорошо справлялась с работой – всю войну домашние сады и огороды давали отменный урожай.
– Порой она страшная зануда, но когда надо, то в лепешку расшибется, – сказала Вербена Уилер, а кто-то добавил:
– Будь она мужиком, уже дослужилась бы до генерала.
Благодаря давнему приятелю Ада Гуднайт умела пилотировать самолет и теперь в Техасе служила в недавно созданном ЖАПе – женском авиационном полку. Армия крайне нуждалась в летчицах, которые сели бы в машины вспомогательной авиации и тем самым высвободили мужчин для фронта.
Письма были на вес золота. Одна мамаша от радости плясала, когда после долгого ожидания получила от сына, участвовавшего в битве за Мидуэй, весточку в единственное слово: «Окей».
А на другой день счастье привалило Хейзл Гуднайт – она получила письмо от дочери Ады.
