Пашу возили на дачу с самого его рождения. Когда он уже чуть подрос и уже бегал по участку – их маленькая колония цвела во всех смыслах. Фруктовые деревья достигли своего апогея, закрывая зеленью участок со всех сторон, так что соседей не было видно, а в конце сезона давали такой урожай, что приходилось серьёзно потрудиться над его сбором и ещё больше над его трансформацией в продукты удобные для длительного хранения. Если посмотреть тогда на весь кооператив чуть с высоты, хотя бы окна второго этажа среднестатистической дачи, то можно было увидеть череду шиферных и рубероидных крыш среди широко раскинувшейся зелени яблонь, устремлённых вверх груш, рядом с которыми росли вишни и сливы, тут же были грядки овощей и кустики ягод. Кое-где сохранились маленькие клочки леса, нетронутые пожаром и огородниками – это были в основном сосёнки, ставшие теперь полноценными соснами выше дачного домика. Почти в центре кооператива возвышались невероятные по сравнению с местными масштабами берёзы, стоявшие к тому же на холме. Этим берёзам было много лет и они казались небоскрёбами посреди одноэтажного Лос-Анджелеса. Во время сильного грозового ветра их могучие вершины с зелёной шевелюрой неистово раскачивались из стороны в сторону, вызывая в пашиной душе восторженное волнение и ощущение неистового природного шабаша на котором огромные берёзы были шаманами-великанами, своей раскачкой входившие в транс и Паше только и хотелось, чтобы этот тёмный праздник, нет -нет озаряемый светомузыкой молний и самой музыкой ветра, дождя и сотрясением грома лишь только нарастал. Паша был переполнен ожидания вкушения эйфорических плодов жизни, которые вот-вот что-то должно ему было их преподнести, так по крайней мере обещала гроза. Он смотрел то в одно окно второго этажа то перебегал к другому. В одно он видел раскачивающихся шаманок берёз, а в другое на противоположенную сторону – лес, который был в ста метрах от дачи и как сам Паша был взволнован и метался.
Через много лет Паша вновь увидит этот взволнованный лес с густой темнотой над ним, с молниями и ещё огромными великанами на своих тонких и длинных ногах возвышающихся над кажущимися в сравнении с ними маленькими соснами и будет знать, что этих волосатых со склонёнными головами великанов разбудила сильная гроза и теперь они наступают на их кооператив. Паша проснулся почти с тем же ощущением, что когда-то испытывал во время грозы и это ощущение спровоцировало в нём воспоминания о оставленной позади маленькой жизни, о почти забытом мире.
Мире, где садовые участки разделяли лишь условные аккуратненькие штакетники, где все жители зелёной колонии знали друг друга, жили открыто, не нарушая единства бытия.
Каждое утро в одиннадцать, ударами короткой арматуры по толстой железной опоре сильная пожилая женщина с каре бледно-фиолетовых волос оповещала о подаче питьевой воды.
Садоводы (хотя по большому счёту огородники) реагировали на эти три удара сбором свободной тары: пластиковых бутылок, вёдер, баклажек, фляг, выливая из них остатки старой воды, погружали их на тележки или несли в руках, стягиваясь к центральной площади, где на холме стояли гигантские берёзы. Сразу за холмом было маленькое футбольное поле с непропорционально большими воротами, сделанными из молодых сосен, а за дальними воротами вплотную к ним уже шло сетчатое ограждение технической зоны, которое служило и сеткой для ворот, правда если мяч влетал под перекладину, то приходилось лезть через забор на территорию.
Эту техническую территорию называли просто «бочками», по скольку на ней в углу периметра на толстых металлических трубах возвышались две рядом стоящие железнодорожные цистерны, ныне переоборудованные под резервуары для поливной воды. К цистернам были подведены трубы от одного из двух бетонных колодцев, накрытых красными железными крышами, напоминающими пулемётные дзоты, на дне которых располагались насосы для закачки воды из песчаных глубин. От другого колодца труба уходила за территорию «бочек» и там разветвлялась на систему из дополнительно приваренных труб, образовавших букву П с торчавшими из неё маленькими трубочками, по которым с глубины в семьдесят метров поступала чистейшая питьевая вода с ионами серебра. Ещё на территории располагался большой железный гараж, недостроенный домик сторожей, куча труб, бочек с гудроном и огромная разветвлённая сосна с толстыми ветками в своём одиночестве и по своей форме больше напоминающая дуб. В общем подобная локация вполне сгодилась бы сегодня для ставшего модным пинбола, но тогда дети и подростки развлекались по другому, более варварски, но пожалуй ещё веселее – интуитивно делясь на две команды, швыряли друг в друга тухлятиной. В ход шли незрелые яблоки, почерневшие помидоры, пакеты и пластиковые бутылки с песком, дешёвые презервативы с водой и прочая дрянь.
