Многие дачники стягивались к «бочкам» ещё до боя арматуры чуть раньше установленного времени, из менее технически продвинутых кооперативов, пользуясь радушием хозяев и приезжая на машинах. В выходные дни толпа была самая впечатляющая. В основном все друг друга знали, поскольку работали на одном законспирированном под гражданское военном предприятии. Вокруг большого железного стенда для объявлений, депортированного с территории завода; народ разбивался на кучки – у дедов свои и бабулей свои. Наговоривший и пропустив набирать воду самых нетерпеливых, самые общительные поднимали с земли свои вёдра и баклажки и несли их к белым струям воды набрать ледяной водички, которая почти непременно обрызгивала. Струи били в отверстия в железном помосте, образуя в песке воронки, в которых ещё несколько часов стояла прозрачная вода, постепенно впитываясь в песок и испаряясь в жаркий летний день.
Напротив водораздачи на бугре под берёзами была площадка со столиком и лавками – это было место местной молодёжи. Лавки и столик почти каждый год обновлялись поскольку в итоге не выдерживали пьяного разгула и каждый раз в кураже сносились. Так по первой у столов с лавочками даже был навес, но после двух его сокрушений от этой опции отказались.
В мир старших Паша вошёл ещё ребёнком.
– Возьмите мальчика с собой играть – подтолкнула бабушка своего внука дошкольника Пашу, которого подростки сразу же определили на ворота, в которых Паша стоял самоотверженно в благодарность за то что его приняли. Пашу полюбили в особенности за его рано сформировавшееся чувство юмора, которое он демонстрировал в перерывах между игрой в теньке под стендом на зелёной травке он рассказывал старшим товарищам выдуманные истории про то как он путешествовал по разным странам, как был в Китае давился рисом и как его чуть не затоптал огромный поток людей.
Но пока Паша всё больше проводил времени в компании своих сверстников и старшего товарища Бобра, которого знал с трёх лет. Бобр был старше Паши на четыре года и жил по соседству. Это был пухленький круглолицый паренёк с голубыми как у Паши глазами и двумя торчащими белыми зубами, действительно придававшими ему сходство с бобром. Незнакомцы принимали их за братьев, а старшие товарищи называли "Астерикс" и "Обеликс" за контраст в габаритах.
Бобр в их парочке был настоящим сатанёнком и был горазд на выдумывание разнообразных пакостей. Это он утроил жуткий парад на местном заросшем прудике, надув через соломинку почти всех лягушек, которые беспомощно плавали по поверхности воды и наводили ужас на мамочек приводивших своих детишек к пруду. Также лягушки неоднократно припарировались с целью изучения их внутренностей, ловились ужи, которые потом некоторое время жили в специальном прозрачном пластиковом вольере вместе с ящерицами которым отведён был целый город. Иногда ящерицам везло меньше и над ними производились страшные эксперименты самым безобидным из которых было отрывание хвоста и наблюдением как отрастает новый, но бывало и хуже когда Бобр расходился он мог залить в ящерицу горчицу или жечь несчастную из самодельного огнемёта, поднося зажигалку под распыляемый из болончика состав против тараканов.
Пашина бабушка не одобряла их дружбы, поскольку считала, что Бобр подбивает её внука на всякие авантюры. То они упрутся на большую поселковую свалку, то на водоочистительную станцию на окраине посёлка, то на велосипедах уедут аж за пятнадцать километров, то влезут к кому-нибудь на огород, придумав оригинальный способ добычи спелых груш, валявшихся на земле, с помощью длинных палок с вбитыми на конец гвоздиками на которые накалывался плод.
Бывали моменты когда Паша и Бобр замечательно проводили время вдвоём, в сумерках сшибая палками майских жуков, которые роились около высокой сосны на соседним с их огородами и они были веселы, азартны, но бывало особенно в компании с другими ребятами в Бобре просыпалась тёмная сторона его натуры и он подстрекал Пашу на драку с другим мальчиком и Паша дрался с ним и как ему было обидно, когда Бобр болел не за него.
Своей компанией они любили возводить шалаши, позаимствовав технологию у старших. Они вкапывали четыре столба прибивали рядами палки между которых просовывались ветки с листьями создавая маскировку, крыша покрывалась досками, а на них рубероид, который без проблем отыскивался на свалке, как и диваны и кресла для внутренней обустройки. В этих шалашах они приобщались ко всему запретному и просиживали там целыми днями, играя в карты на желания, читая порножурнальчики, после чего некоторые мальчики елозили друг на друге, курили и начинали выпивать.
До самой старшей школы это пространство внутренней свободы, подарило Паше друзей, первый сексуальный опыт, первую любовь и знакомство различным явлениями жизни, среди которых были как приезжающие на отдых студенты из престижных вузов, так и местная поселковая полууголовная и уголовная публика, наркоманы: всё было пёстро перемешанное и завораживало.
