— И еще… Сегодня… если кто и занимался соблазнением, так это одна маленькая ведьма, которой прекрасно известно об этом.
Прижав его голову к себе, Гермиона рассмеялась. А потом обхватила его лицо ладонями:
— Люциус, почему ты решил вымаливать искупление именно в это Рождество?
— Потому что именно в это Рождество рядом с тобой уже нет мистера Уизли.
Гермиона рассмеялась, снова вглядываясь ему в глаза.
— Спасибо.
— Не нужно.
— Надеюсь, теперь всё? Больше никаких мучительных угрызений совести?
— Не совсем. Но гораздо меньше, поверь.
Он увлек Гермиону на кровать и навис над ней. И та даже не подумала остановить его.
— Ты собираешься вернуться на работу в ближайшие дни? — тихо спросил Люциус, перебивая ее стон, когда пальцы снова коснулись клитора.
Гермиона мельком подумала о законе, который нуждался в исправлении, и еще о куче пергаментов, которые она решила закончить до каникул.
— Да так-то можно было бы… — невнятно пробормотала она. Люциус снова склонился к соску, а его набухший член чувствительно толкнулся ей в живот. Гермиона крепко прижалась к нему, ликуя от стона, слетевшего с его губ. Она уже опустила руку, чтобы теперь начать ласкать и его, когда еле слышно выдохнула: — Но, пожалуй, нет… Не вернусь. Ведь завтра все-таки… Рождество.
